А ещё тут перечитал «Евгения Онегина». Так сложилось, что я его любил с детства, и много раз тогда перечитывал — и вот сейчас вдруг осознал, что совершенно не в состоянии посмотреть на него новыми глазами. Всё, что нравилось тогда, — нравится и сейчас, и вызывает те же эмоции, и остальное глаза пропускают.


Странно.

Может, это потому что я ещё больной?

Единственное, на что теперь обратил новое внимание — это как стебётся Пушкин на старостью.

Например, разговор Тани с няней:
— Как недогадлива ты, няня! —
«Сердечный друг, уж я стара,
Стара: тупеет разум, Таня;
А то, бывало, я востра,
Бывало, слово барской воли...»
— Ах, няня, няня! до того ли?
Что нужды мне в твоем уме?


Ну и, конечно, широкоизвестное:

Мечты, мечты! где ваша сладость?
Где, вечная к ней рифма, младость?
Ужель и вправду наконец
Увял, увял ее венец?
Ужель и впрямь и в самом деле
Без элегических затей
Весна моих промчалась дней
(Что я шутя твердил доселе)?
И ей ужель возврата нет?
Ужель мне скоро тридцать лет?


Ну, и вообще задумался о том, какую Пушкин необычную вещицу сделал. Мало того, что роман в стихах, так ещё и постоянные авторские отступления, и стёб над читателем («читатель ждёт уж рифму розы — на, вот, возьми её скорей!»), и принципиальное отсутствие конца... Если не ошибаюсь, такого в русской литературе до «Евгения Онегина» никто не делал. А вот делал ли после? По отдельности наверняка да, а вот чтобы всё вместе, как-то в голову не приходит.

Что думаете?
Tags:
(will be screened)
(will be screened if not validated)
If you don't have an account you can create one now.
HTML doesn't work in the subject.
More info about formatting

March 2026

S M T W T F S
1234567
8910 11121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Expand Cut Tags

No cut tags

Style Credit