![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Сегодня день рождения моей покойной бабушки. Ей исполнилось бы сто лет. Я помню её исключительно добрым и жизнерадостным человеком, и в детстве, естественно, не задумывался, сколько ей пришлось пережить в своей жизни.
К счастью, от бабушки остались воспоминания. Когда я учился в школе, я придумал издавать семейный журнал, который в результате нерегулярно выходил много лет гордым тиражом в один экземпляр, и приставал ко всем родственникам, чтобы они туда что-то написали.
Я сейчас перечитывал бабушкины воспоминания о жизни в Ленинграде, куда она приехала в 1939 году из Белоруссии учиться в институте.
И может это я стал такой сентиментальный, но меня поразило, какой резкий переход был от мира к войне. Сначала бабушка рассказывает, как они учились, заводили друзей, кокетничали с мальчиками, танцевали по вечерам до упада, ездили за город кататься на лыжах.
И вдруг всё это пропало.
«Как только я услышала Молотова по радио, мне стало почему-то чётко ясно, что всё, конец, родных больше не будет». У неё была возможность уехать из Ленинграда ещё до блокады, но она с негодованием отказалась: кто же будет защищать город, если не мы, комсомольцы?! Она, как хорошая комсомолка, рыла окопы, а потом под бомбёжками работала на заводе, делала мины, которые сразу же увозили на фронт. Есть было нечего, трамваи в какой-то момент перестали ходить, и им разрешили ночевать прямо там, на заводе. Бабушка чуть не умерла от голода и холода, эвакуировалась только в марте 1942 года.
Я знаю, что уже после войны она приезжала в родной город в Белоруссию. От прежней жизни там не осталось вообще ничего. Не было её дома (да и улицы узнать было невозможно). И её семья — родители и пять сестёр — тоже пропали бесследно. Никто точно не знал, что с ними случилось. Хотя, конечно, тогда уже все всё знали.
Здесь надо было бы что-то добавить от себя, сделать какой-то вывод или приписать какую-то мораль. Но я не знаю, что ещё добавить. Мне просто не по себе от воспоминаний бабушки, которая жила вполне счастливой жизнью, и которой было девятнадцать лет, когда нацисты начали бомбить её город.
К счастью, от бабушки остались воспоминания. Когда я учился в школе, я придумал издавать семейный журнал, который в результате нерегулярно выходил много лет гордым тиражом в один экземпляр, и приставал ко всем родственникам, чтобы они туда что-то написали.
Я сейчас перечитывал бабушкины воспоминания о жизни в Ленинграде, куда она приехала в 1939 году из Белоруссии учиться в институте.
И может это я стал такой сентиментальный, но меня поразило, какой резкий переход был от мира к войне. Сначала бабушка рассказывает, как они учились, заводили друзей, кокетничали с мальчиками, танцевали по вечерам до упада, ездили за город кататься на лыжах.
И вдруг всё это пропало.
«Как только я услышала Молотова по радио, мне стало почему-то чётко ясно, что всё, конец, родных больше не будет». У неё была возможность уехать из Ленинграда ещё до блокады, но она с негодованием отказалась: кто же будет защищать город, если не мы, комсомольцы?! Она, как хорошая комсомолка, рыла окопы, а потом под бомбёжками работала на заводе, делала мины, которые сразу же увозили на фронт. Есть было нечего, трамваи в какой-то момент перестали ходить, и им разрешили ночевать прямо там, на заводе. Бабушка чуть не умерла от голода и холода, эвакуировалась только в марте 1942 года.
Я знаю, что уже после войны она приезжала в родной город в Белоруссию. От прежней жизни там не осталось вообще ничего. Не было её дома (да и улицы узнать было невозможно). И её семья — родители и пять сестёр — тоже пропали бесследно. Никто точно не знал, что с ними случилось. Хотя, конечно, тогда уже все всё знали.
Здесь надо было бы что-то добавить от себя, сделать какой-то вывод или приписать какую-то мораль. Но я не знаю, что ещё добавить. Мне просто не по себе от воспоминаний бабушки, которая жила вполне счастливой жизнью, и которой было девятнадцать лет, когда нацисты начали бомбить её город.
Tags:
