![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Узнал выражение по-украински: маємо що маємо — "что есть, то есть" (украинское є произносится как русское е). По случайному совпадению, звучит чем-то похоже на ивритское выражение с тем же смыслом: еш ма-ше-еш.
Совершенно теряюсь, не знаю как разговаривать с украинцами.
Так же, как никогда не знал, как говорить с кем-то, у кого умер близкий родственник. Делать вид, что ничего не произошло? Уговаривать не переживать и что «всё будет хорошо»?
После того, как скончалась моя мама, я придумал что говорить в таких ситуациях: «Я знаю, как вы себя чувствуете».
Но тут аналогия перестаёт работать. Я не знаю, как чувствуют себя люди под обстрелами и бомбёжками. Я не знаю, как себя чувствуешь, когда вокруг погибают родные и близки. Я не знаю, как себя чувствуешь, когда весь твой мир рушится в самом прямом и буквальном смысле этого слова.
И я молчу и не знаю, что им сказать.
В Америке в первой половине 19 века было движение под названием underground railroad — "подземная железная дорога". Это была система людей и явочных квартир и домов, с помощью которых чёрных рабов вывозили сначала в северные штаты, где не было рабовладения, а потом в Канаду. Формально беглые рабы даже в свободных штатах считались собственностью своих хозяев и подлежали возвращению, поэтому она и была «подземная», то есть подпольная — добровольцы не светились сами и уж тем более не светили беглых рабов.
Жена рассказала мне о похожей системе в современной России. Там спасают украинских беженцев, которые оказались в России случайно или против своей воли и пытаются оттуда выбраться — либо вернуться обратно в Украину, либо переправиться в какую-то третью страну.
Эти люди часто остались без денег и без документов (или с какими-то мутными российскими документами). Многие из них не говорят на иностранных языках и никогда в жизни не были заграницей.
Российские подпольщики доводят их до какой-нибудь границы, которую можно перейти (чаще всего с прибалтийскими странами), на той стороне их встречают добровольцы, которые уже не прячутся, и переправляют их дальше. Координируют это всё другие добровольцы из Европы и Америки.
Что мне показалось интересным, это то, что подавляющее большинство этих людей — русские. Не обязательно в этническом смысле, естественно (этого я знать не могу и не хочу), но русские в широком смысле слова: по крайней мере, все они говорят по-русски. И те, где бомбил Мариуполь и другие украинские города, и те, кого бомбили, и те, кто депортировал их в Россию, и те, кто помогал выбраться из России, и добровольцы в Прибалтике и других странах, и даже девушки-координаторы с Западного побережья США.
Воистину русская культура полностью самодостаточна. Весь остальной мир может исчезнуть, а у русских найдётся достаточно добра и зла, страдания и сострадания, чтобы продолжать раскручивать вечный маховик истории.
