Слишком Рано Для Цирка...

[bluedrag]

Вид с марафонского маршрута

Школьники-болельшики на мосту через Иордан

После поворота: Тверия на том берегу

... I want to welcome now all the international runners from Kenya, Ethiopia and other countries!
Председатель оргкомитета

Тивериадский марафон был самым красивым и самым тёплым из всех моих марафонов (это в январе-то месяце!). Было солнечно, днём обещали 26 градусов. Многовато, но ничто не предвещало беды.

Бежать начали в Тверии, рядом с археологическим парком. Я чуть не опоздал на старт (ошибочно полагая, что он будет там же, где и финиш), и поэтому оказался в самом конце. Поскольку толпа была довольно плотной (полторы тысячи человек), надо было пробираться ближе к началу, чтобы не застрять в совсем медленном хвосте.

На этом марафоне впервые для меня были пейсеры -- специальные люди, бегущие с равномерной скоростью для достижение некоторого результата. На них были жёлтые жилеты со временем, и для наглядности к ним были привязаны воздушные шарики. Я обогнал 4:45, 4:30 и 4:15 и пристроился между ним и 4:00.

Поначалу всё шло как нельзя лучше. Было солнечно и тепло, но не жарко. Мы довольно быстро выбежали из Тверии и продолжили бежать на юг, по шоссе, идущему вдоль берега Киннерета. Справа зелёные горы, слева озеро, а за ним ещё горы, рощи пальм и эвкалиптов (?) на берегу, тонкий белый серп луны над горами -- положительно прекрасная картина.

Довольно скоро, однако, я почувствовал некий дискомфорт в области живота. Потом начал болеть правый бок. Где-то к десятому километру стало ясно, что день выдался неудачно, и вместо планировавшийся мной счастливой пробежки предстоит борьба за выживание.

На юге Киннерета из него вытекает река Иордан -- главная река Израиля, представляющая из себя, увы, невзрачный ручей. После Иордана, маршрут повернул и отправился на север по другому берегу озера. Где-то там стояла группа специально привезённых школьников и с большим воодушевлением приветствовала бегунов. Я слабо помахал им, и попытался заставить себя продолжать бежать.

Километе на тринадцатом я был вынужден остановиться и перейти на шаг. Через некоторое время побежал снова, бок вроде бы немного отпустило. Тут-то я и обратил внимание, что совершенно перестал потеть. Ко всем бедам добавилось обезвоживание. Я начал выпивать по бутылке воды на каждой водной остановке, но победить обезвоживание так и не смог.

(Где-то в этом месте я увидел поразительную картину, которую не могу не описать в скобках: на обочине дороги стояла полицейская машина, а рядом с ней лежал неподвижный (предположительно, мёртвый) крокодил. Зрелище было достаточно сюрреалистическое: в Киннерете, да и вообще в Израиле, крокодилы не водятся. Впрочем, если не ошибаюсь, где-то поблизости находится крокодилья ферма: надо думать, оттуда он и сбежал.)

Точка поворота была в районе киббуца Эйн-Гев. Когда я её достиг, моя ситуация постепеннно приближалась к критической: мне было плохо, я несколько раз переходил на шаг, и совершенно не понимал, как доберусь до финиша. После поворота какая-то девушка угостила меня фиником. Финик был большой и вкусный, но спасти меня явно не мог.

Между тем, вид оттуда открывался внушительный. Напротив, через озеро -- Тверия большим белфм пятном на зелёном заднике гор, и соответственно было видно всё береговую линию, которую предстояло пробежать обратно. К тому времени меня уже обогнали все пейсеры, которых я видел, включая пятичасовую девушку. Я то шёл, то бежал. В икрах стали появляться судороги.

В какой-то момент я даже грохнулся наземь -- судорога неожиданно свела ногу -- слава богу, разбил себе только локоть. Меня нагнали две бегуна, посочувствовали, и я стал бежать с ними, и даже пытался поддержать беседу на своём давно забытом иврите. Так мы пробежали километра два-три, и меня даже начало казаться, что может я и смогу прорваться. Но потом они сами перешли на шаг. Я продолжал бежать пока бежится, но долго это не продлилось. Где-то в районе повторного пересечения Иордана я сломался окончательно. Перешёл на шаг, несколько раз пробовал снова бежать, но сразу же начинались сильные судороги.

После тридцать четвёртого (кажется) километра стало ясно, что больше я уже сегодня бежать не смогу. Я сдался и остановил машину организаторов.

До сих пор не могу придти в себя от поражения. Что со мной было? Непонятно. Как жить дальше? Непонятно тем более.