![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Выбрались недавно в маленькое путешествие по восточному побережью США: на самолёте в город Чарлстон (штат Южная Каролина), оттуда на поезде в Нью-Йорк и оттуда на автобусе.
Чарлстон хорош. С одной стороны, он находится на океане, в месте слияния двух рек (как и Нью-Йорк). Города на океане всегда прекрасны. Во-первых, потому что прекрасен сам океан. Во-вторых, потому что самая интересная жизнь всегда проистекает в пограничных условиях, на стыке двух стихий (в этом случае — воды и суши). А в третьих и в главных, потому что когда сколько-нибудь чувствительный человек смотрит в кажущиеся бесконечными океанские просторы, его охватывает особое чувство светлой тоски, он останавливается как вкопанный и может стоять так вечно.
С другой стороны, это достаточно старый по американским меркам город (основан в 1670 году), в котором удалось сохранить очень большую часть в виде исторической двух-трёхэтажной застройки восемнадцатого-девятнадцатого века с лёгким, но очевидным южным колоритом. Как-то они смогли (в отличие от некоторых) обойтись без небоскрёбов. Приятный городок, чтобы просто побродить и посмотреть по сторонам — a что ещё делать в незнакомом городе, как не бродить и не смотреть по сторонам?
С третьей стороны, это не просто юг, а самый настоящий американский Юг, где я раньше никогда не был. Местные говорят со своим, тягучим и совершенно непонятным акцентом (в Париже я понимал местного экскурсовода гораздо лучше, чем в Чарлстоне). Непременное “y’all”, которое, как оказалось (не знал я, тёмный человек), всего лишь местоимение второго лица множественного числа — «вы» — которого в стандартном английском нет, а тут вот изобрели.
Ну и, конечно, Юг неотделим от чёрных страниц американской истории — рабовладения в промышленных масштабах и Гражданской войны. Побывали в музее рабовладения, расположенном в здании рынка рабов (бывшего), сплавали на кораблике в форт, где прозвучали первые выстрелы Гражданской войны, зашли в музей Конфедератизма. Гражданская война была, возможно, первой современной тотальной войной. Погибло около семисот тысяч человек, из них на Юге — 70% мужчин боеспособного возраста. Потом туда вошли северяне («наши») и отымели всех оставшихся. Территориальная целостность Союза (США) была восстановлена на штыках. И что же мы имеем сегодня? Музей проигравшей стороны в центре города под гордым конфедератским флагом, и местных жителей, гордо хранящих историю своего боевого прошлого.
Так вот, о боевом прошлом. Южная Каролина первой объявила о выходе из состава США, и первые выстрелы прозвучали здесь. Оказывается, происходило это до боли знакомым нам образом.
На выборах 1860 года в Америке выбрали президента (Авраама Линкольна). Южанам этот выбор не понравился. В ответ Южная Каролина объявляет об одностороннем, незаконном и неконституционном выходе из Союза. (В последствии к ней присоединятся другие южные штаты, которые объединятся в Конфедерацию.) Сепаратисты занимают органы и здания федеральной власти, заменяют их на свои, начинают сбор и вооружение добровольческого ополчения. Вооружённые ополченцы блокируют федеральные военные базы (форты) и требуют сложить оружие и эвакуироваться. В противном случае угрожают открыть огонь. И открывают, по отказавшимся изменить присяге, осаждённым и блокированным федералам.
У Юга были свои природные богатства — рис и хлопок, от которых зависела и экономика Севера, и в общем-то жизнь Европы, в первой очереди Англии — главной потребительницы южного риса. Южане были уверены, что северяне не решатся их атаковать, а остальные страны мира немедленно признают. Не признала ни одна страна. Ну, а что с ним сделал север, я уже писал, да вы и сами знаете. Кстати и рабство пришлось отменить.
Вот такая потенциально поучительная история.
А потом мы поехали в Нью-Йорк. Нью-Йорк по сравнению с Чарлстоном, должен я вам сказать, совершенно другой город.
Чарлстон хорош. С одной стороны, он находится на океане, в месте слияния двух рек (как и Нью-Йорк). Города на океане всегда прекрасны. Во-первых, потому что прекрасен сам океан. Во-вторых, потому что самая интересная жизнь всегда проистекает в пограничных условиях, на стыке двух стихий (в этом случае — воды и суши). А в третьих и в главных, потому что когда сколько-нибудь чувствительный человек смотрит в кажущиеся бесконечными океанские просторы, его охватывает особое чувство светлой тоски, он останавливается как вкопанный и может стоять так вечно.
С другой стороны, это достаточно старый по американским меркам город (основан в 1670 году), в котором удалось сохранить очень большую часть в виде исторической двух-трёхэтажной застройки восемнадцатого-девятнадцатого века с лёгким, но очевидным южным колоритом. Как-то они смогли (в отличие от некоторых) обойтись без небоскрёбов. Приятный городок, чтобы просто побродить и посмотреть по сторонам — a что ещё делать в незнакомом городе, как не бродить и не смотреть по сторонам?
С третьей стороны, это не просто юг, а самый настоящий американский Юг, где я раньше никогда не был. Местные говорят со своим, тягучим и совершенно непонятным акцентом (в Париже я понимал местного экскурсовода гораздо лучше, чем в Чарлстоне). Непременное “y’all”, которое, как оказалось (не знал я, тёмный человек), всего лишь местоимение второго лица множественного числа — «вы» — которого в стандартном английском нет, а тут вот изобрели.
Ну и, конечно, Юг неотделим от чёрных страниц американской истории — рабовладения в промышленных масштабах и Гражданской войны. Побывали в музее рабовладения, расположенном в здании рынка рабов (бывшего), сплавали на кораблике в форт, где прозвучали первые выстрелы Гражданской войны, зашли в музей Конфедератизма. Гражданская война была, возможно, первой современной тотальной войной. Погибло около семисот тысяч человек, из них на Юге — 70% мужчин боеспособного возраста. Потом туда вошли северяне («наши») и отымели всех оставшихся. Территориальная целостность Союза (США) была восстановлена на штыках. И что же мы имеем сегодня? Музей проигравшей стороны в центре города под гордым конфедератским флагом, и местных жителей, гордо хранящих историю своего боевого прошлого.
Так вот, о боевом прошлом. Южная Каролина первой объявила о выходе из состава США, и первые выстрелы прозвучали здесь. Оказывается, происходило это до боли знакомым нам образом.
На выборах 1860 года в Америке выбрали президента (Авраама Линкольна). Южанам этот выбор не понравился. В ответ Южная Каролина объявляет об одностороннем, незаконном и неконституционном выходе из Союза. (В последствии к ней присоединятся другие южные штаты, которые объединятся в Конфедерацию.) Сепаратисты занимают органы и здания федеральной власти, заменяют их на свои, начинают сбор и вооружение добровольческого ополчения. Вооружённые ополченцы блокируют федеральные военные базы (форты) и требуют сложить оружие и эвакуироваться. В противном случае угрожают открыть огонь. И открывают, по отказавшимся изменить присяге, осаждённым и блокированным федералам.
У Юга были свои природные богатства — рис и хлопок, от которых зависела и экономика Севера, и в общем-то жизнь Европы, в первой очереди Англии — главной потребительницы южного риса. Южане были уверены, что северяне не решатся их атаковать, а остальные страны мира немедленно признают. Не признала ни одна страна. Ну, а что с ним сделал север, я уже писал, да вы и сами знаете. Кстати и рабство пришлось отменить.
Вот такая потенциально поучительная история.
А потом мы поехали в Нью-Йорк. Нью-Йорк по сравнению с Чарлстоном, должен я вам сказать, совершенно другой город.
Tags:
(no subject)
Date: 2015-04-26 17:33 (UTC)