![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Записки с Виргинских Островов
…И ведь в эту бухту — залив Треллис прямо рядом с аэропортом — мы собирались заскочить очень ненадолго. Для ночёвки у нас была припасена совсем другая бухточка, маленькая, тихая и уединённая, на западном берегу острова Большое Камано.
Но до темноты оставалось ещё пара часов, а у нас в холодильнике растаял весь лёд, вот мы и решили заскочить в Треллис, по-быстрому вступить в контакт с цивилизацией, пополнить запасы еды и льда, выкинуть накопившийся мусор — и обратно, в глушь, ночевать на Большом Камано.
Треллис — относительно большая и обустроенная бухта, с островком посередине, кучей яхт на бочках, ресторанчиками и магазинчиками на берегу. Вход туда был даже размечен бакенами, — редкость в нашем плавании.
В общем, вошли мы туда без проблем, хотя глубина на эхолоте и стремилась подозрительно к нулю, встали на бочку и снарядили экспедицию на берег на тузике. На берегу было видно много следов разрушений, нанесённых ураганом Ирма, который прошёл здесь в прошлом году в полную силу: полуразрушенные, полупочиненнные здания, подтопленные мостки причалов, выкинутые на берег лодки. Но магазины работали, мы сделали своё дело, вернулись на нашу лодку, отшвартовались от бочки и собрались было идти на ночную стоянку, которую мы присмотрели, как Женя и говорит: «Давай, что ли, сделаем кружок по бухте, пофотографируем выброшенные на берег лодки». Сказано — сделано. Женя взял фотоаппарат, я взял штурвал, мы сделали неспеша маленький кружок, я тоже не удержался, взял свой фотоаппарат и щёлкнул пару раз.
И вдруг бац! Толчок! И лодка застыла как вкопанная. На эхолоте — уже даже не ноль, а жирный прочерк.
Сели на мель.
На глазах у всего честного народа.
Даю полный назад, выкручиваю штурвал до упора — никакого эффекта. Стоим как вкопанные.
Женя вскочил в тузик и попробовал нас тузиком потянуть и потолкать — тоже никакого эффекта. Слаб для этого тузик.
Я уж стал подумывать, чтобы позвонить на базу просить помощи, но Женя сказал, что это не по-мужски. Сами сели на мель, сами должны с неё сниматься.
Я уже как-то писал об ощущениях, когда налетаешь на мель. О полной беспомощности, крушении всех надежд, опустошённости и бессмысленности жизни. Писал, и надеялся, что больше такого со мной такого не произойдёт. И вот опять.
Мы достали запасной якорь, Женя отвёз его за корму и там бросил, а конец поставили на лебёдку и давай лебёдку крутить. Чтобы, значит, якорем и лебёдкой стянуть самих себя с мели.
Тянем-потянем, лебёдка идёт очень медленно, что-то явно продвигается по миллиметру, уж не знаю, сама лодка, или якорь по дну волочится. Но видимого эффекта снова ноль, а между тем закат уже вот-вот случится, и ситуация начинает приобретать неприятный оборот. Лебёдка скрипит, мы отчаянно вытягиваем миллиметры каната, толку никакого. Идея провести ночь в Треллисе на мели совершенно не кажется мне привлекательной.
И вдруг откуда не возьмись появляется моторка, а на ней — очень милый молодой человек по имени Крис с очень милым шотландским акцентом. «Ну что, — говорит нам Крис, — не подтолкнуть ли вас, друзья мои?»
Спаситель! Естественно, мы с большим энтузиазмом согласились, кинули ему с кормы конец, он привязал его к своей моторке, дал полный ход и потащил нас назад. Наша лодка не шелохнулась. Попробовал ещё несколько раз. Безрезультатно. «Хорошо, — говорит, — тогда я пойду к вашему носу и буду его толкать влево-вправо. Глядишь, и сковырнём вашу лодку с мели». Толкает-толкает, а толку никакого.
Тогда он чешет в затылке и говорит: «Да, знатно вы застряли… Ну хорошо, давайте ваш фал». Фал — это канат, который проходит внутри мачты, выходит из неё сверху и потом крепится к верхнему углу паруса. Он используется для тогоб чтобы парус поднимать и опускать.
Мы отцепили фал от паруса-грота… и обнаружили, что он зацепился за что-то наверху мачты, и освободить его у нас никак не получается. Так бывает иногда, когда судьба решает преподать урок: проблемы не решаются, а наоборот, множатся и множатся, пока ты наконец не выкинешь белый флаг.
Но у нас-то был Крис! Он, не говоря ни слова, ловко, как по шесту, залез на верх мачты и освободил фал. После чего взял его в свою лодку, встал по нашему правому борту и потянул фал вбок. Ничего не произошло.
К этому моменту наше представление наконец заметили на соседних лодках, и оттуда подтянулись зрители на своих тузиках. Один из них посоветовал Крису попробовать тот же манёвр с другой стороны.
Крис переместился на наш левый борт, и опять потянул фал вбок. На этот раз это дало ожидаемый эффект: наша яхта начала наклоняться. Мы попробовали лебёдку: безрезультатно, лодка всё ещё крепко сидела на мели.
Крис продолжал тянуть, и наша яхта наклонялась всё сильнее. Левый борт подозрительно приблизился к воде, и я уже мысленно приготовился к тому, что мы сейчас начнём зачерпывать Карибское море. Как вдруг наша яхта зашевелились, мы с Женей подналегли на лебёдку — и под радостные возгласы зрителей вытянули нашу лодку назад, сняли её с мели!
Сложно описать словами облегчение, которое испытывает снявшийся с мели моряк. Я наконец-то смог рассмотреть Криса. Оказалось, он работает в дружественной чартерной компании и от оплаты за наше спасение отказался. Мы его отблагодарили символически, и он ещё привёз нам наш якорь. Тоже не обошлось без проблем (якорный канат умудрился застрять в нашем руле, пока мы маневрировали), но это уже была ерунда, а не проблемы.
Ещё раз обильно отблагодаренный Крис дал по газам и умчался вдаль. Отмель, на которую мы сели, была не размечена бакенами и плохо обозначена на картах. Наверное, прошлогодний ураган как-то сдвинул подводный песок. Что, конечно, не отменяет моей полной отвественности за происшедшее: надо было сохранять бдительность и смотреть на эхолот, а не фотографировать.
Закат уже практически догорел. О том, чтобы идти куда-то ещё на ночь, не могло быть и речи. Мы встали на ближайшую бочку, достали припасённую бутылочку красного вина, возблагодарили Бога за чудесное спасение. Выдохнули наконец.
Ну ничего себе за льдом забежали!
Я был совершенно опустошён.
И только когда на следующее утро солнце взошло над заливом Треллис, стало ясно, что жизнь ещё продолжается.
…И ведь в эту бухту — залив Треллис прямо рядом с аэропортом — мы собирались заскочить очень ненадолго. Для ночёвки у нас была припасена совсем другая бухточка, маленькая, тихая и уединённая, на западном берегу острова Большое Камано.
Но до темноты оставалось ещё пара часов, а у нас в холодильнике растаял весь лёд, вот мы и решили заскочить в Треллис, по-быстрому вступить в контакт с цивилизацией, пополнить запасы еды и льда, выкинуть накопившийся мусор — и обратно, в глушь, ночевать на Большом Камано.
Треллис — относительно большая и обустроенная бухта, с островком посередине, кучей яхт на бочках, ресторанчиками и магазинчиками на берегу. Вход туда был даже размечен бакенами, — редкость в нашем плавании.
В общем, вошли мы туда без проблем, хотя глубина на эхолоте и стремилась подозрительно к нулю, встали на бочку и снарядили экспедицию на берег на тузике. На берегу было видно много следов разрушений, нанесённых ураганом Ирма, который прошёл здесь в прошлом году в полную силу: полуразрушенные, полупочиненнные здания, подтопленные мостки причалов, выкинутые на берег лодки. Но магазины работали, мы сделали своё дело, вернулись на нашу лодку, отшвартовались от бочки и собрались было идти на ночную стоянку, которую мы присмотрели, как Женя и говорит: «Давай, что ли, сделаем кружок по бухте, пофотографируем выброшенные на берег лодки». Сказано — сделано. Женя взял фотоаппарат, я взял штурвал, мы сделали неспеша маленький кружок, я тоже не удержался, взял свой фотоаппарат и щёлкнул пару раз.
И вдруг бац! Толчок! И лодка застыла как вкопанная. На эхолоте — уже даже не ноль, а жирный прочерк.
Сели на мель.
На глазах у всего честного народа.
Даю полный назад, выкручиваю штурвал до упора — никакого эффекта. Стоим как вкопанные.
Женя вскочил в тузик и попробовал нас тузиком потянуть и потолкать — тоже никакого эффекта. Слаб для этого тузик.
Я уж стал подумывать, чтобы позвонить на базу просить помощи, но Женя сказал, что это не по-мужски. Сами сели на мель, сами должны с неё сниматься.
Я уже как-то писал об ощущениях, когда налетаешь на мель. О полной беспомощности, крушении всех надежд, опустошённости и бессмысленности жизни. Писал, и надеялся, что больше такого со мной такого не произойдёт. И вот опять.
Мы достали запасной якорь, Женя отвёз его за корму и там бросил, а конец поставили на лебёдку и давай лебёдку крутить. Чтобы, значит, якорем и лебёдкой стянуть самих себя с мели.
Тянем-потянем, лебёдка идёт очень медленно, что-то явно продвигается по миллиметру, уж не знаю, сама лодка, или якорь по дну волочится. Но видимого эффекта снова ноль, а между тем закат уже вот-вот случится, и ситуация начинает приобретать неприятный оборот. Лебёдка скрипит, мы отчаянно вытягиваем миллиметры каната, толку никакого. Идея провести ночь в Треллисе на мели совершенно не кажется мне привлекательной.
И вдруг откуда не возьмись появляется моторка, а на ней — очень милый молодой человек по имени Крис с очень милым шотландским акцентом. «Ну что, — говорит нам Крис, — не подтолкнуть ли вас, друзья мои?»
Спаситель! Естественно, мы с большим энтузиазмом согласились, кинули ему с кормы конец, он привязал его к своей моторке, дал полный ход и потащил нас назад. Наша лодка не шелохнулась. Попробовал ещё несколько раз. Безрезультатно. «Хорошо, — говорит, — тогда я пойду к вашему носу и буду его толкать влево-вправо. Глядишь, и сковырнём вашу лодку с мели». Толкает-толкает, а толку никакого.
Тогда он чешет в затылке и говорит: «Да, знатно вы застряли… Ну хорошо, давайте ваш фал». Фал — это канат, который проходит внутри мачты, выходит из неё сверху и потом крепится к верхнему углу паруса. Он используется для тогоб чтобы парус поднимать и опускать.
Мы отцепили фал от паруса-грота… и обнаружили, что он зацепился за что-то наверху мачты, и освободить его у нас никак не получается. Так бывает иногда, когда судьба решает преподать урок: проблемы не решаются, а наоборот, множатся и множатся, пока ты наконец не выкинешь белый флаг.
Но у нас-то был Крис! Он, не говоря ни слова, ловко, как по шесту, залез на верх мачты и освободил фал. После чего взял его в свою лодку, встал по нашему правому борту и потянул фал вбок. Ничего не произошло.
К этому моменту наше представление наконец заметили на соседних лодках, и оттуда подтянулись зрители на своих тузиках. Один из них посоветовал Крису попробовать тот же манёвр с другой стороны.
Крис переместился на наш левый борт, и опять потянул фал вбок. На этот раз это дало ожидаемый эффект: наша яхта начала наклоняться. Мы попробовали лебёдку: безрезультатно, лодка всё ещё крепко сидела на мели.
Крис продолжал тянуть, и наша яхта наклонялась всё сильнее. Левый борт подозрительно приблизился к воде, и я уже мысленно приготовился к тому, что мы сейчас начнём зачерпывать Карибское море. Как вдруг наша яхта зашевелились, мы с Женей подналегли на лебёдку — и под радостные возгласы зрителей вытянули нашу лодку назад, сняли её с мели!
Сложно описать словами облегчение, которое испытывает снявшийся с мели моряк. Я наконец-то смог рассмотреть Криса. Оказалось, он работает в дружественной чартерной компании и от оплаты за наше спасение отказался. Мы его отблагодарили символически, и он ещё привёз нам наш якорь. Тоже не обошлось без проблем (якорный канат умудрился застрять в нашем руле, пока мы маневрировали), но это уже была ерунда, а не проблемы.
Ещё раз обильно отблагодаренный Крис дал по газам и умчался вдаль. Отмель, на которую мы сели, была не размечена бакенами и плохо обозначена на картах. Наверное, прошлогодний ураган как-то сдвинул подводный песок. Что, конечно, не отменяет моей полной отвественности за происшедшее: надо было сохранять бдительность и смотреть на эхолот, а не фотографировать.
Закат уже практически догорел. О том, чтобы идти куда-то ещё на ночь, не могло быть и речи. Мы встали на ближайшую бочку, достали припасённую бутылочку красного вина, возблагодарили Бога за чудесное спасение. Выдохнули наконец.
Ну ничего себе за льдом забежали!
Я был совершенно опустошён.
И только когда на следующее утро солнце взошло над заливом Треллис, стало ясно, что жизнь ещё продолжается.
