![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
В наше время парусные яхты не покидают причал под парусом: марины для этого слишком забиты, нет пространства для манёвра.
Приходится откладывать волшебство, включать мотор и уже под мотором медленно выходить из марины.
После того, как лодка выходит из-за волнореза в открытое море, рулевой сбавляет обороты и поворачивает её к ветру. Команда начинает поднимать грот, главный парус. Парус, долго пролежавший в сложенном состоянии, расправляет свои складки и начинает трепетать на ветру. Он уже свободен, но ещё лишён смысла своего существования.
И вот, когда парус поднят, рулевой отводит лодку на сорок пять градусов от ветра и глушит мотор. Парус наполняется ветром, обретает форму и смысл. Лодка круто кренится и рвётся вперёд.
Это и есть тот момент, когда случается магия. Рутина остаётся за бортом. Начинается приключение. Жизнь, подобно парусу, обретает наконец форму и смысл. Даже особо и прищуриваться не приходится, чтобы увидеть волшебные искорки, разлетающиеся с поверхности паруса.
В нашем случае это колдовство не одноразовое: поднятый парус — это наш пропуск в волшебную страну. Её ворота раскрываются и впускают нас.
( Read more... )
Приходится откладывать волшебство, включать мотор и уже под мотором медленно выходить из марины.
После того, как лодка выходит из-за волнореза в открытое море, рулевой сбавляет обороты и поворачивает её к ветру. Команда начинает поднимать грот, главный парус. Парус, долго пролежавший в сложенном состоянии, расправляет свои складки и начинает трепетать на ветру. Он уже свободен, но ещё лишён смысла своего существования.
И вот, когда парус поднят, рулевой отводит лодку на сорок пять градусов от ветра и глушит мотор. Парус наполняется ветром, обретает форму и смысл. Лодка круто кренится и рвётся вперёд.
Это и есть тот момент, когда случается магия. Рутина остаётся за бортом. Начинается приключение. Жизнь, подобно парусу, обретает наконец форму и смысл. Даже особо и прищуриваться не приходится, чтобы увидеть волшебные искорки, разлетающиеся с поверхности паруса.
В нашем случае это колдовство не одноразовое: поднятый парус — это наш пропуск в волшебную страну. Её ворота раскрываются и впускают нас.
( Read more... )
Неделю назад вернулся из прекрасного плавания по Карибскому морю на вот такой вот лодочке:
( Read more... )
( Read more... )
Сначала, для затравки, произвольно взятая фотография с Виргинских островов.
Так вот, друзья мои. Наше там плавание под парусом в прошлом ноябре произвела на меня самое благостное впечатление. И потому, что места прекрасные, райские; и потому, что сам стиль жизни на лодке, беспредельная свобода, когда каждое утро решаешь, где проведёшь день и ночь, очень уж пришёлся мне по душе.
Если помните, однако, та поездка была организована неожиданно, экспромтом и поэтому несколько скомкано.
Поэтому я и решил попробовать — в кои-то веки — подойти к проблеме ответственно, запланировать всё сильно заранее. Чтобы всё запланированное получилось, деньги сэкономились и (last but not least!) чтобы команда тоже смогла бы заранее запланировать поездку.
Так что давайте планировать. Соображения пока такие. Мы поехали на шесть дней, и этого, в сочетании с медленной жизнью, было мало. Я понимаю, что большинство из вас на две недели не выманить, поэтому пока планирую на 7-8 дней. Но с удовольствием рассмотрю другие варианты.
Вопросы «когда» и «куда» взаимосвязаны. Я вижу следующие варианты:
( Read more... )
Так вот, друзья мои. Наше там плавание под парусом в прошлом ноябре произвела на меня самое благостное впечатление. И потому, что места прекрасные, райские; и потому, что сам стиль жизни на лодке, беспредельная свобода, когда каждое утро решаешь, где проведёшь день и ночь, очень уж пришёлся мне по душе.
Если помните, однако, та поездка была организована неожиданно, экспромтом и поэтому несколько скомкано.
Поэтому я и решил попробовать — в кои-то веки — подойти к проблеме ответственно, запланировать всё сильно заранее. Чтобы всё запланированное получилось, деньги сэкономились и (last but not least!) чтобы команда тоже смогла бы заранее запланировать поездку.
Так что давайте планировать. Соображения пока такие. Мы поехали на шесть дней, и этого, в сочетании с медленной жизнью, было мало. Я понимаю, что большинство из вас на две недели не выманить, поэтому пока планирую на 7-8 дней. Но с удовольствием рассмотрю другие варианты.
Вопросы «когда» и «куда» взаимосвязаны. Я вижу следующие варианты:
- Лето (≈ май-октябрь):
- Средиземное море
- Португалия
- Азоры
- Север США
- Бостон
- Калифорния
- Зима (≈ ноябрь-апрель):
- Флорида
- Багамы
- Карибское море
( Read more... )
Я, вообще-то, не собирался больше писать о нашем парусном путешествии по Виргинским островам (втором по счёту) — а приходится.
Долгими холодными зимними вечерами у меня было время много о нём размышлять.
Как и в первый раз, поездка произвела на меня сильное впечатление, которое засело в голове и не хочет никуда уходить.
Почему?
Мне кажется, это убийственная комбинация райских мест, собственно хождения под парусом и поразительной вольности жизни на лодке, когда каждый день решаешь заново, как его проведёшь и где заночуешь. Ну и, конечно, финальным аккордом — телепортация из нашей серой, промозглой зимы к теплу, солнцу и пальмам.
Наверное, первая ночёвка произвела на меня самое сильное впечатление. Мы целенаправленно стремились к уединению — о, прекрасность медленной жизни в тропиках! — и отыскали в лоциях маленький дикий залив на «задней» стороне острова Питер, вдали от цивизизации. Когда мы пришли туда, там было всего две яхты. Мы встали на якорь и так, втроём, и заночевали.
( Read more... )
Долгими холодными зимними вечерами у меня было время много о нём размышлять.
Как и в первый раз, поездка произвела на меня сильное впечатление, которое засело в голове и не хочет никуда уходить.
Почему?
Мне кажется, это убийственная комбинация райских мест, собственно хождения под парусом и поразительной вольности жизни на лодке, когда каждый день решаешь заново, как его проведёшь и где заночуешь. Ну и, конечно, финальным аккордом — телепортация из нашей серой, промозглой зимы к теплу, солнцу и пальмам.
Наверное, первая ночёвка произвела на меня самое сильное впечатление. Мы целенаправленно стремились к уединению — о, прекрасность медленной жизни в тропиках! — и отыскали в лоциях маленький дикий залив на «задней» стороне острова Питер, вдали от цивизизации. Когда мы пришли туда, там было всего две яхты. Мы встали на якорь и так, втроём, и заночевали.
( Read more... )
Записки с Виргинских Островов
…И ведь в эту бухту — залив Треллис прямо рядом с аэропортом — мы собирались заскочить очень ненадолго. Для ночёвки у нас была припасена совсем другая бухточка, маленькая, тихая и уединённая, на западном берегу острова Большое Камано.
Но до темноты оставалось ещё пара часов, а у нас в холодильнике растаял весь лёд, вот мы и решили заскочить в Треллис, по-быстрому вступить в контакт с цивилизацией, пополнить запасы еды и льда, выкинуть накопившийся мусор — и обратно, в глушь, ночевать на Большом Камано.
Треллис — относительно большая и обустроенная бухта, с островком посередине, кучей яхт на бочках, ресторанчиками и магазинчиками на берегу. Вход туда был даже размечен бакенами, — редкость в нашем плавании.
В общем, вошли мы туда без проблем, хотя глубина на эхолоте и стремилась подозрительно к нулю, встали на бочку и снарядили экспедицию на берег на тузике. На берегу было видно много следов разрушений, нанесённых ураганом Ирма, который прошёл здесь в прошлом году в полную силу: полуразрушенные, полупочиненнные здания, подтопленные мостки причалов, выкинутые на берег лодки. Но магазины работали, мы сделали своё дело, вернулись на нашу лодку, отшвартовались от бочки и собрались было идти на ночную стоянку, которую мы присмотрели, как Женя и говорит: «Давай, что ли, сделаем кружок по бухте, пофотографируем выброшенные на берег лодки». Сказано — сделано. Женя взял фотоаппарат, я взял штурвал, мы сделали неспеша маленький кружок, я тоже не удержался, взял свой фотоаппарат и щёлкнул пару раз.
И вдруг бац! Толчок! И лодка застыла как вкопанная. На эхолоте — уже даже не ноль, а жирный прочерк.
Сели на мель.
( Read more... )
…И ведь в эту бухту — залив Треллис прямо рядом с аэропортом — мы собирались заскочить очень ненадолго. Для ночёвки у нас была припасена совсем другая бухточка, маленькая, тихая и уединённая, на западном берегу острова Большое Камано.
Но до темноты оставалось ещё пара часов, а у нас в холодильнике растаял весь лёд, вот мы и решили заскочить в Треллис, по-быстрому вступить в контакт с цивилизацией, пополнить запасы еды и льда, выкинуть накопившийся мусор — и обратно, в глушь, ночевать на Большом Камано.
Треллис — относительно большая и обустроенная бухта, с островком посередине, кучей яхт на бочках, ресторанчиками и магазинчиками на берегу. Вход туда был даже размечен бакенами, — редкость в нашем плавании.
В общем, вошли мы туда без проблем, хотя глубина на эхолоте и стремилась подозрительно к нулю, встали на бочку и снарядили экспедицию на берег на тузике. На берегу было видно много следов разрушений, нанесённых ураганом Ирма, который прошёл здесь в прошлом году в полную силу: полуразрушенные, полупочиненнные здания, подтопленные мостки причалов, выкинутые на берег лодки. Но магазины работали, мы сделали своё дело, вернулись на нашу лодку, отшвартовались от бочки и собрались было идти на ночную стоянку, которую мы присмотрели, как Женя и говорит: «Давай, что ли, сделаем кружок по бухте, пофотографируем выброшенные на берег лодки». Сказано — сделано. Женя взял фотоаппарат, я взял штурвал, мы сделали неспеша маленький кружок, я тоже не удержался, взял свой фотоаппарат и щёлкнул пару раз.
И вдруг бац! Толчок! И лодка застыла как вкопанная. На эхолоте — уже даже не ноль, а жирный прочерк.
Сели на мель.
( Read more... )
Только вернулся с Британских Виргинских островов (БВО), где провёл шесть дней, наполненных счастьем, свободой, солнцем и ветром.
Мы прилетели в город Роудтаун, столицу БВО, и сразу же заселились в 38-футовую парусную яхту под названием SisterBlysse, что можно перевести как «Сестринское блаженство», «Сестра блаженство» или даже «Сестричка Блисс». Впрочем, как не переводи, а лодочка была большой (по нашим меркам), новой и в прекрасном состоянии. Вот она стоит в марине, ждёт своего часа:
( Read more... )
Мы прилетели в город Роудтаун, столицу БВО, и сразу же заселились в 38-футовую парусную яхту под названием SisterBlysse, что можно перевести как «Сестринское блаженство», «Сестра блаженство» или даже «Сестричка Блисс». Впрочем, как не переводи, а лодочка была большой (по нашим меркам), новой и в прекрасном состоянии. Вот она стоит в марине, ждёт своего часа:
( Read more... )
Записки с Виргинских Островов
На ночь обещали сильный восточный ветер — 15-20 узлов — и большие волны, поэтому нам было важно хорошо от него спрятаться. И для того, чтобы лодку не трясло и не болтало, и можно было бы нормально выспаться; и для того, что бы её не сорвало бы ветром и не разбило о скалы.
Изучив карты и лоции и посовещавшись, мы нашли одну маленькую уютную бухточку на острове Питера — неплохо защищённую с востока, откуда был ветер, и всё равно вдали от цивилизации, чтобы не проводить ночь в шуме и в толчее.
Естественно, так рассуждали не только мы одни.
( Read more... )
На ночь обещали сильный восточный ветер — 15-20 узлов — и большие волны, поэтому нам было важно хорошо от него спрятаться. И для того, чтобы лодку не трясло и не болтало, и можно было бы нормально выспаться; и для того, что бы её не сорвало бы ветром и не разбило о скалы.
Изучив карты и лоции и посовещавшись, мы нашли одну маленькую уютную бухточку на острове Питера — неплохо защищённую с востока, откуда был ветер, и всё равно вдали от цивилизации, чтобы не проводить ночь в шуме и в толчее.
Естественно, так рассуждали не только мы одни.
( Read more... )
На Виргинских островах — красиво. Но красоту эту не так просто передать словами или фотографиями.
Красота возникает на стыке стихий. Море, земля, ветер, облака. Всегда существующие, вечно меняющиеся. Поросшие лесом перетекающие друг в друга холмы, покрытые движущимися тенями облаков и предстающие в плавно перетекающих ракурсах из-за движения лодки… И это только один берег только одного острова, только один час в бесконечном течении времени.
Наступает следующий час. Земля, море и небо, всё те же герои всё той же пьесы, занимают новые места на сцене. Солнце близится к закату, встаёт луна, лодка поворачивает на восток навстречу ветру.
Ветер на Виргинских островах всегда восточный. Курс максимально близко к ветру (close hauled, крутой бейдевинд) — самый захватывающий курс. Относительный ветер — тот ветер что дует в лицо и в паруса — самый сильный, паруса затянуты до упора, лодка накреняется, рулевой ищет незримую линию, за которой — мёртвая зона (паруса полощатся, лодка не может идти слишком близко к ветру). И когда он её находит, всё встаёт на свои места, лодка становится неотъемлемой частью природы, радость парусного полёта сливается в душе с красотой вокруг, и Рон, который в этот момент держит штурвал, не может сдержаться: Так я могу провести хоть всю жизнь!
Наступает закат. И даже закаты здесь не потрясающе красивы — слишком чистый воздух. Они красивый той тихой красотой, которая затягивает тебя, незаметно, но моментально, и ты понимаешь: так жить можно. Только так жить и можно.
Наступает новый день, мы отправляемся исследовать новый островок (ближе к концу курса наш инструктор позволяет нам тратить по паре часов в день на развлечения).
Остров как остров: прекрасный песочный пляж, пальмы, тропинка, взбирающаяся на вершину холма и неожиданно открывающая прекрасные виды на соседние острова. Но обратите внимание на воду на фотографии. Вода невероятно прозрачна, и это имеет важное практическое значение: по цвету воды можно определять её глубину! Вдалеке слева — тёмно-синяя глубокая вода, на переднем плане мелкая. В результате можно управлять яхтой буквально на глазок, по цвету воды.
И вот так постепенно выясняется, что Виргинские острова — одно из лучших мест в мире для парусного отдыха, если не самое лучшее. И что причин тому немало:
- хорошая погода и стабильный, но не слишком сильный ветер круглый год
- маленький перепад между приливом и отливом
- большинство островов близко друг к другу, можно управлять яхтой на глаз и минимизировать дневные переходы
- глубину воды зачастую видно на глаз
- вода между островами защищена от открытого моря
- большое количество заливов и бухт, где можно остановиться
- очень небольшое количество коммерческого корабельного трафика
Ко всему этому можно добавить много причин проводить там любой отпуск, не только на яхте: кораллы для снорклинга (что, действительно есть теперь такое русское слово?), абсолютно прозрачная вода — и абсолютно безопасная (ни акул, ни ядовитых гадов) и так далее, и так далее. Это всё, конечно, приятно, но не главное. А главное — это постоянство и изменчивость стихий, затягивающих в свой нескончаемый танец душу и тело, лодку и парус. И когда обратный самолёт отрывается от взлётной полосы, и острова, микроскопическая точка в мировом океане, показываются в иллюминаторе в последний раз, в душе что-то обрывается, и у неё остаётся только одно желание: снова стать целой.
Красота возникает на стыке стихий. Море, земля, ветер, облака. Всегда существующие, вечно меняющиеся. Поросшие лесом перетекающие друг в друга холмы, покрытые движущимися тенями облаков и предстающие в плавно перетекающих ракурсах из-за движения лодки… И это только один берег только одного острова, только один час в бесконечном течении времени.
Наступает следующий час. Земля, море и небо, всё те же герои всё той же пьесы, занимают новые места на сцене. Солнце близится к закату, встаёт луна, лодка поворачивает на восток навстречу ветру.
Ветер на Виргинских островах всегда восточный. Курс максимально близко к ветру (close hauled, крутой бейдевинд) — самый захватывающий курс. Относительный ветер — тот ветер что дует в лицо и в паруса — самый сильный, паруса затянуты до упора, лодка накреняется, рулевой ищет незримую линию, за которой — мёртвая зона (паруса полощатся, лодка не может идти слишком близко к ветру). И когда он её находит, всё встаёт на свои места, лодка становится неотъемлемой частью природы, радость парусного полёта сливается в душе с красотой вокруг, и Рон, который в этот момент держит штурвал, не может сдержаться: Так я могу провести хоть всю жизнь!
Наступает закат. И даже закаты здесь не потрясающе красивы — слишком чистый воздух. Они красивый той тихой красотой, которая затягивает тебя, незаметно, но моментально, и ты понимаешь: так жить можно. Только так жить и можно.
Наступает новый день, мы отправляемся исследовать новый островок (ближе к концу курса наш инструктор позволяет нам тратить по паре часов в день на развлечения).
Остров как остров: прекрасный песочный пляж, пальмы, тропинка, взбирающаяся на вершину холма и неожиданно открывающая прекрасные виды на соседние острова. Но обратите внимание на воду на фотографии. Вода невероятно прозрачна, и это имеет важное практическое значение: по цвету воды можно определять её глубину! Вдалеке слева — тёмно-синяя глубокая вода, на переднем плане мелкая. В результате можно управлять яхтой буквально на глазок, по цвету воды.
И вот так постепенно выясняется, что Виргинские острова — одно из лучших мест в мире для парусного отдыха, если не самое лучшее. И что причин тому немало:
- хорошая погода и стабильный, но не слишком сильный ветер круглый год
- маленький перепад между приливом и отливом
- большинство островов близко друг к другу, можно управлять яхтой на глаз и минимизировать дневные переходы
- глубину воды зачастую видно на глаз
- вода между островами защищена от открытого моря
- большое количество заливов и бухт, где можно остановиться
- очень небольшое количество коммерческого корабельного трафика
Ко всему этому можно добавить много причин проводить там любой отпуск, не только на яхте: кораллы для снорклинга (что, действительно есть теперь такое русское слово?), абсолютно прозрачная вода — и абсолютно безопасная (ни акул, ни ядовитых гадов) и так далее, и так далее. Это всё, конечно, приятно, но не главное. А главное — это постоянство и изменчивость стихий, затягивающих в свой нескончаемый танец душу и тело, лодку и парус. И когда обратный самолёт отрывается от взлётной полосы, и острова, микроскопическая точка в мировом океане, показываются в иллюминаторе в последний раз, в душе что-то обрывается, и у неё остаётся только одно желание: снова стать целой.
Маленькие парусные лодки управляются при помощи непосредственно прикреплённой к рулю рукоятки, которая по-английски называется tiller, а по-русски — старославянским словом румпель. Чем больше лодка, тем больше должен быть этот самый румпель и тем физически сложнее его поворачивать, поэтому начиная где-то футов с тридцати вместо него обычно ставят штурвал. Штурвал соединён с рулём передачами, поэтому его легко поворачивать, а также легче, чем румпель, держать заданный курс. Но, с другой стороны, этот механизм может сломаться, а поскольку потеря управления лодкой — вещь довольно неприятная, на лодках со штурвалом обычно есть так называемый emergency tiller: перекладина типа велосипедного руля, которая вставляется в специальное гнездо на корме и таким образом напрямую соединяется с рулём, как и положено румпелю.На Виргинских островах мы отрабатывали потерю управления лодкой. Найти этот самый запасной румпель, вставить его в гнездо — и погнали. Рулишь как на велосипеде — только, разумеется, наоборот: ты направо, яхта налево. Каждое движение даётся с трудом. А народ смеётся: педали крути, педали!
С инструктором нам повезло. Он не только был клёвым чуваком (о чём я знал заранее), но и, как оказалось, провёл три года на Британских Виргинских островах, прекрасно их знал, и показал нам места, куда обычно туристы не ходят. Вот несколько историй про Брентона.
Утро понедельника. Ночь мы провели в бухте, которая на карте называлась Watermelon Cave, но местные жители уверяли нас, что на самом деле это Waterlemon Cove. Две трети острова Сент-Джон — национальный парк. В следующий раз надо отвести время для его пешего изучения.
На фотографии — типичный вид на островах. Вода, земля, небо, яхты. Вроде и ничего особенного, но посмотришь вокруг, и сразу легко и беззаботно на душе.
Ночь мы провели на mooring'e (никто не знает, как это по-русски?). Это такая альтернатива постановке на якорь: плавающие шары с верёвками (mooring lines), которые уже заякорены ко дну индустриальным способом. Всё, что от вас требуется — при приплытии выловить эту самую mooring line и привязать её к лодке, а при отплытии отвязать и выкинуть за борт. Шары эти обычно бывают помещены достаточно близко друг к другу, и образуют mooring fields — аналог стоянки для машин.
План на утро был такой: включить двигатель, сняться с муринга, отплыть от других лодок, поднять оба паруса, заглушить двигателя и идти под парусами в Sopper's Hole, где пройти иммиграционные формальности (об этом я писал в прошлый раз). Джон стоял за штурвалом, Сьюзан опустила концы в воду, ветер слегка отодвинул яхту назад. Всё шло по плану. И вдруг Джон говорит: ой, а двигатель-то выключен. Ой, и ключ из зажигания пропал. Как же это может быть, только что был!
Тут Брентон хитро улыбается и говорит, ну что стоите как чурбаны, шевелитесь давайте, а то врежемся в кого-нибудь. Пришлось, отчаянно подавляя панику, срочно разворачивать стаксель (передний парус), выходить на нём в открытую воду и там уже поднимать грот (основной парус) и вообще разбираться, что к чему. Должен сказать, этот урок был одним из самых полезных. Но за Брентоном мы с тех пор следили во все глаза.
Правильный способ жизни на лодке — это всё экономить. (Есть, конечно, и новорусский образ жизни: ничего не экономить). В особенности надо экономить электричество (для его пополнения приходится включать двигатель или генератор, что шумно, неприятно, да и заставляет задуматься об экономии топлива) и пресную воду. Брентон научил нас прекрасному экономному способу принимать душ. Намазываешься мылом и шампунем, прыгаешь за борт, ныряешь, смываешь. Повторяешь по необходимости. А потом, когда залезаешь обратно на борт, на корме есть специальный душ, которым можно по-быстрому смыть солёную воду. К сожалению, присутствие Сьюзан помешало нам использовать этот метод на сто процентов — но всё равно было прекрасно. И воды за неделю использовали только пол-бака.
Маленький домик высоко на склоне холма — это местная тюрьма. Вид оттуда открывается роскошный. А мы в этом проливе отрабатывали спасение человека за бортом (под парусом — как ни странно, спасать человека с включённым двигателем не рекомендуется). Сначала, как это обычно и делают, бросали за борт спасательный жилет и притворялись, что он и есть «человек», а когда это отработали, началось главное веселье: по очереди просто прыгали за борт на полном ходу: спасайте, мол! Я пошёл первый (Сьюзан наотрез отказалась). Очень интересные ощущения. И когда покидаешь яхту, и когда смотришь, как она продолжает от тебя удаляться, оставляя тебя одного в море, и когда она разворачивается и плывёт к тебе двенадцатитонной махиной, и часть тебя радуется скорому спасению, а часть думает: если они в тебя врежутся, это конец. (Ну, а потом, когда я поплыл к корме, чтобы влезть на яхту, меня снесло сильным течением, я остался в море, и весь спектакль повторился ещё один раз).
Как-то, за пару дней до конца нашего путешествия, мы бросили якорь у острова Йост-ван-Дайк (население: 297 человек, хотя, как сообщает Википедия, местные жители оспаривают это число, утверждая, что туда включили массу людей, которые только приезжают на день с других островов). Проверили, что якорь держит, всё аккуратно собрали-убрали на ночь, и решили сходить на берег в ресторан, поужинать. И вот сидим мы на палубе, пьём ром, говорим и о прошедшем дне, и о будущем ужине — и вдруг видим, что на некотором отдалении от нас встаёт на якорь сначала один круизный корабль, а потом ещё один (на фотографии).
Поход на берег отпал сам собой, решили готовить ужин на борту (у нас ещё оставалась пачка макарон). Все пошли вниз кипятить воду, а я остался на палубе пофотографировать остатки заката, луну за облаками и заякоренную рядом с нам стофутовую красавицу-яхту.
И вдруг снизу раздаются истошные вопли, потом гробовая тишина. Смотрю вниз, ни одного человека не видно, но всё забрызгано — нет, залито кровью. И вдруг снизу появляется Рон (единственный врач на лодке, между прочим), держа в руках залитые кровью диванные подушки, и, ни говоря не слова, бежит мимо меня на корму смывать кровь. Ну всё, думаю, он их всех прирезал, и мне теперь тоже не жить.
На самом деле произошло вот что. Вода у них закипела, пришло время насыпать макароны. Открывают упаковку — а там кишат какие-то насекомые. Фу! Стало ясно, что ужина на борту не будет. Ну, тут Брентон и говорит (уж не знаю, подогретый ли ромом, или просто такой активный человек, не может сидеть на месте): закипевшую воду из кастрюли выливать нельзя. Воду надо экономить. Сейчас я вам сделаю воронку, и мы её перельём обратно. (Питьевую воду мы брали из больших четырёхлитровых пластиковых бутылок).
Схватил тупой нож, одноразовый пластиковый стаканчик, и стал ковырять в его дне дырку, чтобы, значит, смастерить свою воронку. Нож тупой, дырку делать не хочет, пришлось нажать посильнее. И ещё сильнее. И ещё.
По словам очевидцем, кровь хлестнула фонтаном во все стороны ровно так, как в плохих мультфильмах, которые смотришь, и прекрасно понимаешь, что это всё выдумано и в жизни такого не бывает. Брентон (впоследствии): Никогда бы не подумал, что в пальцах есть артерии. Брентон (тогда): немедленно замывайте кровь на подушках! Настоящий капитан в первую очередь заботиться о своём корабле, и только потом о себе.
Мы всем кораблём перевязали ему палец, но кровотечение остановить не смогли. Выход был один: плыть обратно в Sopper's Hole на Тортолу, и там брать такси в единственную на островах больницу. (Врач Рон: это какая-то заштатная клиника, а не больница!) И вот мы в темноте, под дождём, без каких бы то ни было обозначенных на карте навигационных буёв, снялись с якоря и по компасу взяли курс на Тортолу — с истекающим кровью капитаном на борту.
Кончилось всё хорошо: в портовом баре мы взяли такси, отправили Брентона с Роном в больницу, а сами стали ждать в баре. Часа через три зашитого и перебинтованного капитана привезли обратно. (Когда он приехал обратно домой, выяснилось, что зашили неправильно, и ему снова вскрыли и снова зашили палец, но это было уже потом). На следующий день он уже выглядел огурчиком.
Брентон: Странно, я думал, что первую помощь проходят в следующем курсе!
Мы: Не волнуйся, Брентон, главное, что средний палец не повреждён!
Утро понедельника. Ночь мы провели в бухте, которая на карте называлась Watermelon Cave, но местные жители уверяли нас, что на самом деле это Waterlemon Cove. Две трети острова Сент-Джон — национальный парк. В следующий раз надо отвести время для его пешего изучения.
На фотографии — типичный вид на островах. Вода, земля, небо, яхты. Вроде и ничего особенного, но посмотришь вокруг, и сразу легко и беззаботно на душе.
Ночь мы провели на mooring'e (никто не знает, как это по-русски?). Это такая альтернатива постановке на якорь: плавающие шары с верёвками (mooring lines), которые уже заякорены ко дну индустриальным способом. Всё, что от вас требуется — при приплытии выловить эту самую mooring line и привязать её к лодке, а при отплытии отвязать и выкинуть за борт. Шары эти обычно бывают помещены достаточно близко друг к другу, и образуют mooring fields — аналог стоянки для машин.
План на утро был такой: включить двигатель, сняться с муринга, отплыть от других лодок, поднять оба паруса, заглушить двигателя и идти под парусами в Sopper's Hole, где пройти иммиграционные формальности (об этом я писал в прошлый раз). Джон стоял за штурвалом, Сьюзан опустила концы в воду, ветер слегка отодвинул яхту назад. Всё шло по плану. И вдруг Джон говорит: ой, а двигатель-то выключен. Ой, и ключ из зажигания пропал. Как же это может быть, только что был!
Тут Брентон хитро улыбается и говорит, ну что стоите как чурбаны, шевелитесь давайте, а то врежемся в кого-нибудь. Пришлось, отчаянно подавляя панику, срочно разворачивать стаксель (передний парус), выходить на нём в открытую воду и там уже поднимать грот (основной парус) и вообще разбираться, что к чему. Должен сказать, этот урок был одним из самых полезных. Но за Брентоном мы с тех пор следили во все глаза.
Правильный способ жизни на лодке — это всё экономить. (Есть, конечно, и новорусский образ жизни: ничего не экономить). В особенности надо экономить электричество (для его пополнения приходится включать двигатель или генератор, что шумно, неприятно, да и заставляет задуматься об экономии топлива) и пресную воду. Брентон научил нас прекрасному экономному способу принимать душ. Намазываешься мылом и шампунем, прыгаешь за борт, ныряешь, смываешь. Повторяешь по необходимости. А потом, когда залезаешь обратно на борт, на корме есть специальный душ, которым можно по-быстрому смыть солёную воду. К сожалению, присутствие Сьюзан помешало нам использовать этот метод на сто процентов — но всё равно было прекрасно. И воды за неделю использовали только пол-бака.
Маленький домик высоко на склоне холма — это местная тюрьма. Вид оттуда открывается роскошный. А мы в этом проливе отрабатывали спасение человека за бортом (под парусом — как ни странно, спасать человека с включённым двигателем не рекомендуется). Сначала, как это обычно и делают, бросали за борт спасательный жилет и притворялись, что он и есть «человек», а когда это отработали, началось главное веселье: по очереди просто прыгали за борт на полном ходу: спасайте, мол! Я пошёл первый (Сьюзан наотрез отказалась). Очень интересные ощущения. И когда покидаешь яхту, и когда смотришь, как она продолжает от тебя удаляться, оставляя тебя одного в море, и когда она разворачивается и плывёт к тебе двенадцатитонной махиной, и часть тебя радуется скорому спасению, а часть думает: если они в тебя врежутся, это конец. (Ну, а потом, когда я поплыл к корме, чтобы влезть на яхту, меня снесло сильным течением, я остался в море, и весь спектакль повторился ещё один раз).
Как-то, за пару дней до конца нашего путешествия, мы бросили якорь у острова Йост-ван-Дайк (население: 297 человек, хотя, как сообщает Википедия, местные жители оспаривают это число, утверждая, что туда включили массу людей, которые только приезжают на день с других островов). Проверили, что якорь держит, всё аккуратно собрали-убрали на ночь, и решили сходить на берег в ресторан, поужинать. И вот сидим мы на палубе, пьём ром, говорим и о прошедшем дне, и о будущем ужине — и вдруг видим, что на некотором отдалении от нас встаёт на якорь сначала один круизный корабль, а потом ещё один (на фотографии).
Поход на берег отпал сам собой, решили готовить ужин на борту (у нас ещё оставалась пачка макарон). Все пошли вниз кипятить воду, а я остался на палубе пофотографировать остатки заката, луну за облаками и заякоренную рядом с нам стофутовую красавицу-яхту.
И вдруг снизу раздаются истошные вопли, потом гробовая тишина. Смотрю вниз, ни одного человека не видно, но всё забрызгано — нет, залито кровью. И вдруг снизу появляется Рон (единственный врач на лодке, между прочим), держа в руках залитые кровью диванные подушки, и, ни говоря не слова, бежит мимо меня на корму смывать кровь. Ну всё, думаю, он их всех прирезал, и мне теперь тоже не жить.
На самом деле произошло вот что. Вода у них закипела, пришло время насыпать макароны. Открывают упаковку — а там кишат какие-то насекомые. Фу! Стало ясно, что ужина на борту не будет. Ну, тут Брентон и говорит (уж не знаю, подогретый ли ромом, или просто такой активный человек, не может сидеть на месте): закипевшую воду из кастрюли выливать нельзя. Воду надо экономить. Сейчас я вам сделаю воронку, и мы её перельём обратно. (Питьевую воду мы брали из больших четырёхлитровых пластиковых бутылок).
Схватил тупой нож, одноразовый пластиковый стаканчик, и стал ковырять в его дне дырку, чтобы, значит, смастерить свою воронку. Нож тупой, дырку делать не хочет, пришлось нажать посильнее. И ещё сильнее. И ещё.
По словам очевидцем, кровь хлестнула фонтаном во все стороны ровно так, как в плохих мультфильмах, которые смотришь, и прекрасно понимаешь, что это всё выдумано и в жизни такого не бывает. Брентон (впоследствии): Никогда бы не подумал, что в пальцах есть артерии. Брентон (тогда): немедленно замывайте кровь на подушках! Настоящий капитан в первую очередь заботиться о своём корабле, и только потом о себе.
Мы всем кораблём перевязали ему палец, но кровотечение остановить не смогли. Выход был один: плыть обратно в Sopper's Hole на Тортолу, и там брать такси в единственную на островах больницу. (Врач Рон: это какая-то заштатная клиника, а не больница!) И вот мы в темноте, под дождём, без каких бы то ни было обозначенных на карте навигационных буёв, снялись с якоря и по компасу взяли курс на Тортолу — с истекающим кровью капитаном на борту.
Кончилось всё хорошо: в портовом баре мы взяли такси, отправили Брентона с Роном в больницу, а сами стали ждать в баре. Часа через три зашитого и перебинтованного капитана привезли обратно. (Когда он приехал обратно домой, выяснилось, что зашили неправильно, и ему снова вскрыли и снова зашили палец, но это было уже потом). На следующий день он уже выглядел огурчиком.
Брентон: Странно, я думал, что первую помощь проходят в следующем курсе!
Мы: Не волнуйся, Брентон, главное, что средний палец не повреждён!
Фотографировал я там много (плёнки не жалко), но не очень удачно: в самые лучшие моменты и руки, и голова были заняты чем-то другим. Но вот несколько фотографий, с подписями.
Наша яхта, «Летающий Лось» (49-футовый Beneteau), до того, как мы на неё вселились. Все концы аккуратно смотаны, штурвалы и электронные инструменты закрыты чехлами. Красота. К сожалению, не сфотографировал её изнутри (или, как говорят по-английски, «снизу» — down below). Устроена она была так: на носу большая каюта с двуспальной кроватью и персональным туалетом и душем. Потом большое открытое пространство (кают-компания?) со столом, двумя диванами (один из которых можно было переделать в двуспальный), ещё одним столом (рабочим местом навигатора) и камбузом (плита, две раковины, холодильник, морозилка). Оттуда же вход во второй туалет с душем. Сзади, на корме, две каюты поменьше, но всё равно с двуспальной кроватью каждая.
Вид с причала на Шарлотту-Амалию, столицу американских Виргинских островов. «Гадкое, урбанизированое место, — плевался Брентон, — терпеть не могу. Скорее бы уже отчаливать».
По пути из Сент-Томаса в Сент-Джон.
Первую ночь мы провели в яхте на причале, потом потратили день, чтобы с ней освоиться и доплыть до второго американского острова — Сент-Джона, где и остановились на ночь. А остановившись, стали осваивать нашу шлюпку — надувную лодку с бензиновым моторчиком — практически единственный способ попасть на берег.
Следующим утром мы пересекли государственную границу и вплыли в британскую заморскую территорию Британские Виргинские острова. Пересечение границы работает так: справа от мачты вывешивается жёлтый флажок, соответствующий букве Q в международном флаговом алфавите, первой букве слова «карантин». После чего лодка обязана без остановок, и категорически без высадки на берег, проследовать к ближайшему порту с пограничниками и таможенниками (port of entry), и придти к ним сдаваться. Так и мы и сделали, оказавшись в бухточке под названием Sopper's Hole на острове Тортола, самом большом острове из британских (население: 23 тысячи человек).
Расслабленные карибские пограничники впаяли мне в паспорт штамп, который значит (кажется), что я должен прибыть и убыть на «Летающем Лосе». Самая легкомысленная запись в моём паспорте.
Удовлетворив пограничников, команда опускает жёлтый карантинный флаг и поднимает (на том же месте, справа от мачты) флаг страны пребывания, который называется courtesy flag. (Брентон доволен). Флаг страны регистрации (в нашем случае американский флаг — яхта была из американских Виргинских островов) больше размером и поднимается на корме.
Вперёд, к новым приключениям в британских водах! (Продолжение следует).
Наша яхта, «Летающий Лось» (49-футовый Beneteau), до того, как мы на неё вселились. Все концы аккуратно смотаны, штурвалы и электронные инструменты закрыты чехлами. Красота. К сожалению, не сфотографировал её изнутри (или, как говорят по-английски, «снизу» — down below). Устроена она была так: на носу большая каюта с двуспальной кроватью и персональным туалетом и душем. Потом большое открытое пространство (кают-компания?) со столом, двумя диванами (один из которых можно было переделать в двуспальный), ещё одним столом (рабочим местом навигатора) и камбузом (плита, две раковины, холодильник, морозилка). Оттуда же вход во второй туалет с душем. Сзади, на корме, две каюты поменьше, но всё равно с двуспальной кроватью каждая.
Вид с причала на Шарлотту-Амалию, столицу американских Виргинских островов. «Гадкое, урбанизированое место, — плевался Брентон, — терпеть не могу. Скорее бы уже отчаливать».
По пути из Сент-Томаса в Сент-Джон.
Первую ночь мы провели в яхте на причале, потом потратили день, чтобы с ней освоиться и доплыть до второго американского острова — Сент-Джона, где и остановились на ночь. А остановившись, стали осваивать нашу шлюпку — надувную лодку с бензиновым моторчиком — практически единственный способ попасть на берег.
Следующим утром мы пересекли государственную границу и вплыли в британскую заморскую территорию Британские Виргинские острова. Пересечение границы работает так: справа от мачты вывешивается жёлтый флажок, соответствующий букве Q в международном флаговом алфавите, первой букве слова «карантин». После чего лодка обязана без остановок, и категорически без высадки на берег, проследовать к ближайшему порту с пограничниками и таможенниками (port of entry), и придти к ним сдаваться. Так и мы и сделали, оказавшись в бухточке под названием Sopper's Hole на острове Тортола, самом большом острове из британских (население: 23 тысячи человек).
Расслабленные карибские пограничники впаяли мне в паспорт штамп, который значит (кажется), что я должен прибыть и убыть на «Летающем Лосе». Самая легкомысленная запись в моём паспорте.
Удовлетворив пограничников, команда опускает жёлтый карантинный флаг и поднимает (на том же месте, справа от мачты) флаг страны пребывания, который называется courtesy flag. (Брентон доволен). Флаг страны регистрации (в нашем случае американский флаг — яхта была из американских Виргинских островов) больше размером и поднимается на корме.
Вперёд, к новым приключениям в британских водах! (Продолжение следует).
Начнём с главного. Я никогда раньше не был в Карибском море. В Карибском море очень хорошо. Особенно это заметно, если приезжать зимой из северных стран.
* * *
Виргинские острова делятся на британские и американские. Их открыл Христофор Колумб, и назвал в честь Св. Урсулы и ея десяти тысяч девственниц, о коих много написано в Википедии. Американские острова США купили у Дании в 1917 году за 25 миллионов золотом. Столица называется Шарлотта-Амалия, в честь королевы. Американские Виргинские острова — единственное место в США, где ездят по левой стороне. На Британских Виргинских островах, как и везде в Британском содружестве, ездят по левой стороне.
На американской части живёт больше народу, урбанизация, промышленность, преступность. Хотя две трети одного из трёх относительно больших островов — национальный парк. На британской части всё наоборот. Народу живёт мало, преступности нет, большая часть островов находится в девственном запустении. Если только не приплывёт круизный корабль.
Действие «Острова сокровищ» Стивенсона происходит на Виргинских островах. Название одного из них — Мёртвый сундук — вдохновило его на знаменитую песню «Пятнадцать человек на сундук мертвеца».
Ром на Карибах отменный.
* * *
Впервые в жизни жил на лодке. Жить на лодке легко и приятно. К ночи встал на якорь в какой-нибудь укромной бухточке. Если повезло, ты там один, или делишь бухту с двумя-тремя другими лодками. Один шаг за борт — ты в прекрасной карибской воде, тёплой, безопасной и бесконечно прозрачной. Хочешь — плаваешь, хочешь — едешь на шлюпке на берег изучать местные достопримечательности, хочешь — сидишь себе на палубе, пьёшь ром в блаженном ничегонеделаньи. Когда надоест, снимаешься с якоря и плывёшь себе дальше.
У нас, однако, всё было устроено несколько по-другому: в семь утра подъём, завтрак, лекция, и потом весь день хождение под парусом или отрабатывание манёвров: причаливание, швартовка (mooring), постановка на якорь, спасение человека за бортом. Вечером обычно ужинали в ресторане на берегу, хотя пару раз готовили ужин на борту. А потом писали тест на пройденный материал.
* * *
Виргинские острова делятся на британские и американские. Их открыл Христофор Колумб, и назвал в честь Св. Урсулы и ея десяти тысяч девственниц, о коих много написано в Википедии. Американские острова США купили у Дании в 1917 году за 25 миллионов золотом. Столица называется Шарлотта-Амалия, в честь королевы. Американские Виргинские острова — единственное место в США, где ездят по левой стороне. На Британских Виргинских островах, как и везде в Британском содружестве, ездят по левой стороне.
На американской части живёт больше народу, урбанизация, промышленность, преступность. Хотя две трети одного из трёх относительно больших островов — национальный парк. На британской части всё наоборот. Народу живёт мало, преступности нет, большая часть островов находится в девственном запустении. Если только не приплывёт круизный корабль.
Действие «Острова сокровищ» Стивенсона происходит на Виргинских островах. Название одного из них — Мёртвый сундук — вдохновило его на знаменитую песню «Пятнадцать человек на сундук мертвеца».
Ром на Карибах отменный.
* * *
Впервые в жизни жил на лодке. Жить на лодке легко и приятно. К ночи встал на якорь в какой-нибудь укромной бухточке. Если повезло, ты там один, или делишь бухту с двумя-тремя другими лодками. Один шаг за борт — ты в прекрасной карибской воде, тёплой, безопасной и бесконечно прозрачной. Хочешь — плаваешь, хочешь — едешь на шлюпке на берег изучать местные достопримечательности, хочешь — сидишь себе на палубе, пьёшь ром в блаженном ничегонеделаньи. Когда надоест, снимаешься с якоря и плывёшь себе дальше.
У нас, однако, всё было устроено несколько по-другому: в семь утра подъём, завтрак, лекция, и потом весь день хождение под парусом или отрабатывание манёвров: причаливание, швартовка (mooring), постановка на якорь, спасение человека за бортом. Вечером обычно ужинали в ресторане на берегу, хотя пару раз готовили ужин на борту. А потом писали тест на пройденный материал.
Вчера прилетел с Виргинских островов, где провёл семь полных дней в компании трёх незнакомых людей и инструктора на борту парусного судна «Летающий Лось»:
Превосходно провёл, очень много ходил под парусом и в результате получил сертификацию Bareboat Cruising.
Совершенно райское место. Пытаюсь придти в себя в наших снегах.
Превосходно провёл, очень много ходил под парусом и в результате получил сертификацию Bareboat Cruising.
Совершенно райское место. Пытаюсь придти в себя в наших снегах.
