![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Перечитываю «Илиаду». Продвигается гораздо медленнее, чем «Одиссея» и захватывает меньше.
Но всё равно жутко интересно. Это реально первое литературное произведение в Европе. Другого такого нет и быть не может.
Когда мы читаем любую другую книгу, она всегда существует в контексте того, что было до неё. Стиль, жанр — у нас всегда есть ожидания, и мы воспринимаем текст в соответствии с ними.
И только Илиада стоит одна. (Одиссея тоже, но обычно считается, что Илиада всё-таки была написана несколько раньше.)
Перед Илиадой — пропасть бесписьменности и забвения.
Всё, что когда-либо было написано в Европе, было унаследовано от Илиады.
Причина, почему раньше Илиады ничего не было, очень проста: у греков не было письменности. Как только в начале девятого века до н.э. письменность — алфавит на основе финикийского — у них появилась, они сразу же и бросились записывать Илиаду. Страна была явно готова к появлению алфавита.
Как мы уже осуждали с вами раньше, интересный момент состоит в том, что письменность в Греции была и раньше: линейное письмо Б, которое использовалось между 15 и 12 веком до н.э. Это было слоговое письмо с добавлением лишённых фонетической нагрузки пиктограмм для часто используемых слов, таких как «бык» или «чаша». (С тех пор европейские языки перешли на алфавитное письмо и пиктограммы в них не использовались до появления эмодзи в конце двадцатого века. Любопытно, что эмодзи пришли к нам из Японии, страны со слоговым письмом.)
Так вот, линейное письмо Б было вполне полноценной системой письменности, на ней можно было записывать любые тексты по-гречески. Но почему-то грекам тогда это в голову не пришло. Письменностью пользовались только специально обученные люди в строго утилитарных целях: для всяких там административных дворцовых транзакций. Нет ничего скучнее, чем читать переводы записей линейным письмом Б. «1509 баранов». «15 плотникам выдано столько-то ячменя». «В сумме 50 больших обоюдоострых мечей».
Выходит, что во время Троянской войны у греков (ахейцев, как их называет Гомер), письменность существовала. Насколько простые люди (не писцы) понимали, как она работает, неизвестно. Потом наступает тёмное время, цивилизационный провал, нашествие народов моря. В этой обстановке — в отсутствии письменности и понимания самой её концепции — формировался тот комплекс устных сказаний и преданий, из которых потом были изготовлены Илиада и Одиссея.
Я обратил внимание на один эпизод (7.175), когда ахейские герои тянут жребий, кому из них биться с Гектором. Каждый герой помечает свой жребий, все жребии кладут в шлем Агамемнона, тщательно перемешивают, Нестор, не глядя, достаёт один... и тут современному читателю совершенно очевидно, что Нестор сейчс прочтёт имя на жребии и огласит победителя. А на самом деле он передаёт жребий глашатаю, и тот идёт по рядам войск и показывает жребий одному герою за другим, чтобы они признали, их это жребий или нет. То есть когда они его помечали, они не имя написали, поскольку были неграмотными, а поставили какую-то закорючку: кто-то крестик нацарапал, кто-то звёздочку, кто-то цветочек. В результате свой жребий признаёт Аякс, и герои идут заниматься тем, чем положено заниматься героям: убивать друг друга.
Часто можно прочесть утверждение, что в поэмах Гомера письменность не упоминается ни разу: герои не пишут и не читают. Я тоже как-то это упомянул. Есть однако одно потенциальное исключение. Главк (Глаукос), один из командующих ликийскими силами, рассказывает о своей генеалогии и в частности о своём деде Белерофонте. Король Прет (Проитос) хотел Белерофонта извести, но сам убить не решился, а вместо этого послал к своему тестю в Ликию, дав ему «смертоносные знаки, начертанные на сложенной табличке» (6.168), которые должны были привести Белерофонта к смерти, когда их увидит тесть Прета.
Или, словами Гнедича,
В Ликию выслал его и вручил злосоветные знаки,
Много на дщице складной начертав их, ему на погибель;
Дщицу же тестю велел показать, да от тестя погибнет.
Мутное место, и исследователи до сих пор спорят, что же это были за «злосоветные знаки», и если действительно письмена, то какие именно — или же считать всю историю анахронизмом?
Есть и мнение, что Гомер, хотя и был в курсе существования письменности, не пользовался ею и не понимал, как она работает.
В общем, на мой взгляд, характерно, что единственное место, где Гомер упоминает письменность — во-первых, как будто нарочито такое непонятное и неоднозначное. А во-вторых, письменность здесь представляется чем-то злым и колдовским. Смертоносным.
Так вот, возвращаясь к Илиаде, первой книге в Европе. Как-то этот факт производит на меня сильное впечатления. Илиада стоит на краю. Перед ней — пропасть безмолвия. За ней — история, которую мы знаем.
Но всё равно жутко интересно. Это реально первое литературное произведение в Европе. Другого такого нет и быть не может.
Когда мы читаем любую другую книгу, она всегда существует в контексте того, что было до неё. Стиль, жанр — у нас всегда есть ожидания, и мы воспринимаем текст в соответствии с ними.
И только Илиада стоит одна. (Одиссея тоже, но обычно считается, что Илиада всё-таки была написана несколько раньше.)
Перед Илиадой — пропасть бесписьменности и забвения.
Всё, что когда-либо было написано в Европе, было унаследовано от Илиады.
Причина, почему раньше Илиады ничего не было, очень проста: у греков не было письменности. Как только в начале девятого века до н.э. письменность — алфавит на основе финикийского — у них появилась, они сразу же и бросились записывать Илиаду. Страна была явно готова к появлению алфавита.
Как мы уже осуждали с вами раньше, интересный момент состоит в том, что письменность в Греции была и раньше: линейное письмо Б, которое использовалось между 15 и 12 веком до н.э. Это было слоговое письмо с добавлением лишённых фонетической нагрузки пиктограмм для часто используемых слов, таких как «бык» или «чаша». (С тех пор европейские языки перешли на алфавитное письмо и пиктограммы в них не использовались до появления эмодзи в конце двадцатого века. Любопытно, что эмодзи пришли к нам из Японии, страны со слоговым письмом.)
Так вот, линейное письмо Б было вполне полноценной системой письменности, на ней можно было записывать любые тексты по-гречески. Но почему-то грекам тогда это в голову не пришло. Письменностью пользовались только специально обученные люди в строго утилитарных целях: для всяких там административных дворцовых транзакций. Нет ничего скучнее, чем читать переводы записей линейным письмом Б. «1509 баранов». «15 плотникам выдано столько-то ячменя». «В сумме 50 больших обоюдоострых мечей».
Выходит, что во время Троянской войны у греков (ахейцев, как их называет Гомер), письменность существовала. Насколько простые люди (не писцы) понимали, как она работает, неизвестно. Потом наступает тёмное время, цивилизационный провал, нашествие народов моря. В этой обстановке — в отсутствии письменности и понимания самой её концепции — формировался тот комплекс устных сказаний и преданий, из которых потом были изготовлены Илиада и Одиссея.
Я обратил внимание на один эпизод (7.175), когда ахейские герои тянут жребий, кому из них биться с Гектором. Каждый герой помечает свой жребий, все жребии кладут в шлем Агамемнона, тщательно перемешивают, Нестор, не глядя, достаёт один... и тут современному читателю совершенно очевидно, что Нестор сейчс прочтёт имя на жребии и огласит победителя. А на самом деле он передаёт жребий глашатаю, и тот идёт по рядам войск и показывает жребий одному герою за другим, чтобы они признали, их это жребий или нет. То есть когда они его помечали, они не имя написали, поскольку были неграмотными, а поставили какую-то закорючку: кто-то крестик нацарапал, кто-то звёздочку, кто-то цветочек. В результате свой жребий признаёт Аякс, и герои идут заниматься тем, чем положено заниматься героям: убивать друг друга.
Часто можно прочесть утверждение, что в поэмах Гомера письменность не упоминается ни разу: герои не пишут и не читают. Я тоже как-то это упомянул. Есть однако одно потенциальное исключение. Главк (Глаукос), один из командующих ликийскими силами, рассказывает о своей генеалогии и в частности о своём деде Белерофонте. Король Прет (Проитос) хотел Белерофонта извести, но сам убить не решился, а вместо этого послал к своему тестю в Ликию, дав ему «смертоносные знаки, начертанные на сложенной табличке» (6.168), которые должны были привести Белерофонта к смерти, когда их увидит тесть Прета.
Или, словами Гнедича,
В Ликию выслал его и вручил злосоветные знаки,
Много на дщице складной начертав их, ему на погибель;
Дщицу же тестю велел показать, да от тестя погибнет.
Мутное место, и исследователи до сих пор спорят, что же это были за «злосоветные знаки», и если действительно письмена, то какие именно — или же считать всю историю анахронизмом?
Есть и мнение, что Гомер, хотя и был в курсе существования письменности, не пользовался ею и не понимал, как она работает.
В общем, на мой взгляд, характерно, что единственное место, где Гомер упоминает письменность — во-первых, как будто нарочито такое непонятное и неоднозначное. А во-вторых, письменность здесь представляется чем-то злым и колдовским. Смертоносным.
Так вот, возвращаясь к Илиаде, первой книге в Европе. Как-то этот факт производит на меня сильное впечатления. Илиада стоит на краю. Перед ней — пропасть безмолвия. За ней — история, которую мы знаем.
