Записки сумасшедшего

Надо мне уже дописать свои впечатления от «Илиады», так что вот.

Читая Одиссею, я пришёл к выводу, что это, в сущности, — антивоенная книга. Хотя война в ней явно и не присутствует, но она показана через Одиссея, морально покалеченного войной.

Илиаду я бы так напрямую антивоенной книгой не назвал бы, хотя как посмотреть. Жестокую бессмысленность войны она показывает очень хорошо.

Боевые действия зависят от воли богов и, в зависимости от того, подыгрывают они в данный момент грекам или троянцам, те или другие успешно убивают своего противника — только для того, чтобы на следующий день поменяться местами.

Во главе эпоса стоит хитрый План Зевса, который упоминается в самом начале поэмы:

Гнев, богиня, воспой Ахиллеса, Пелеева сына,
Грозный, который ахеянам тысячи бедствий соделал:
Многие души могучие славных героев низринул
В мрачный Аид и самих распростер их в корысть плотоядным
Птицам окрестным и псам (совершалася Зевсова воля)

«Зевсова воля» в переводе Гнедича — это и есть тот самый План.

По буквальному сюжету поэмы план состоял в том, чтобы выполнить просьбу Фетиды, бессмертной матери Ахилла (Ахиллеса), отомстить грекам за обиду, нанесённую Ахиллу царём Агамемноном. Месть была проста: Ахилл самоотстранился от боевых действий, а Зевс позволил троянцам захватить тактическую инициативу и оттеснить греков до самых кораблей.

Но из других источников мы знаем, что у Зевса был и более стратегический план: избавить землю от перенаселения. Яблоко раздора, похищение Парисом Елены — всё это было задумано, чтобы греки и троянцы как можно больше перебили друг друга.

Одно из основополагающих понятий Илиады — судьба (мойра), у Гомера ещё не персонифицированных в виде трёх старух, прядущих нить жизни, а скорее тяжёлый рок, висящих над каждым человеком. Неудивительным образом, знание своей судьбы предопределяет её: Гектор отказывается бежать от Ахилла, потому что знает, что Ахилл должен его убить.

Тонкий ход Гомера: имеют ли боги, в первую очередь Зевс, власть над судьбой, так и остаётся невыясненным. Зевс несколько раз вплотную подходит к тому, чтобы поступить наперекор судьбе, но каждый раз останавливается. Потому что не хочет или потому что не может? Это остаётся скрытым от читателя. Недоговоренность — один из самых сильных литературных приёмов.

Во всём этом — ещё одно важное отличие Илиады от Одиссеи. Одиссея — роман о личных приключениях и личном выборе главного героя. Одиссей — не пассивный наблюдатель за своей жизнью, он её активный созидатель. Все его трагические злоключения, в основном его же руками и созданные, но потом им же самим и преодолённые, именно поэтому и производят на читателя такое сильное впечатление.

Герои Илиады одновременно служат фигурами в игре богов между собой и актёрами, разыгрывающими написанный Судьбой сценарий.

Между Судьбой и Планом Зевса кровавая бесконечная война так же бессмысленна, как и неизбежна.

Перечитываю «Илиаду». Продвигается гораздо медленнее, чем «Одиссея» и захватывает меньше.

Но всё равно жутко интересно. Это реально первое литературное произведение в Европе. Другого такого нет и быть не может.

Когда мы читаем любую другую книгу, она всегда существует в контексте того, что было до неё. Стиль, жанр — у нас всегда есть ожидания, и мы воспринимаем текст в соответствии с ними.

И только Илиада стоит одна. (Одиссея тоже, но обычно считается, что Илиада всё-таки была написана несколько раньше.)

Перед Илиадой — пропасть бесписьменности и забвения.

Всё, что когда-либо было написано в Европе, было унаследовано от Илиады.

( Read more... )