Школа

[bluedrag]

...домашнее задание: опиши челюсть крокодила, язык колибри, колокольню Новодевичьего монастыря, опиши стебель черемухи, излучину Леты, хвост любой поселковой собаки, ночь любви, миражи над горячим асфальтом, ясный полдень в Березове, лицо вертопраха, адские кущи, сравни колонию термитов с лесным муравейником, грустную судьбу листьев — с серенадой венецианского гондольера, а цикаду обрати в бабочку; преврати дождь в град, день — в ночь, хлеб наш насущный дай нам днесь, гласный звук сделай шипящим, предотврати крушение поезда, машинист которого спит, повтори тринадцатый подвиг Геракла, дай закурить прохожему, объясни юность и старость, спой мне песню, как синица за водой поутру шла, обрати лицо свое на север, к новгородским высоким дворам, а потом расскажи, как узнает дворник, что на улице идет снег, если дворник целый день сидит в вестибюле, беседует с лифтером и не смотрит в окно, потому что окна нет, да, расскажи, как именно...

Есть очень-очень мало книг, которые я неоднократно перечитываю. «Школа для дураков» — одна из таких книг. Не знаю даже и почему. Наверное чувствую какую-то близость к главному герою, ученику спецшколы такому-то. А вы не чувствуете?

И размышляя о названии книги, поневоле доверяешься объяснению, приведенному в самой книге: Дорогой автор, я назвал бы вашу книгу ШКОЛА ДЛЯ ДУРАКОВ; знаете, есть Школа игры на фортепьяно, Школа игры на барракуде, а у вас пусть будет ШКОЛА ДЛЯ ДУРАКОВ. То есть «школа» здесь используется в смысле «руководство», и дураки не ученики спецшколы, а мы, читатели. Не для них книга, а для нас. Не про них, а про нас.

Каждый раз не могу не налюбоваться на литературное мастерство Саши Соколова, который очень лихо демонстрирует, что пространство и время не имеют ни направленности, ни упорядоченности. Действие происходит всегда и везде. А вот на этот раз я наконец заметил (уже давно заметил, ещё когда-нибудь замечу), что и с персонажами серьёзная проблема. Двоится далеко не только главный герой, но и учитель географии Павел-Савл, и дачный почтальон Михеев-Медведев — а ведь говорят ещё, что он и есть Насылающий Ветер, то есть на самом деле и троится даже — и ведьма-соседка-завуч Трахтенберг-Тинберген, и главные женские романтические образы, Вета Акатова — ветка акации — ветка железной дороги я Вета беременная от ласковой птицы по имени Найтингейл я беременна будущим летом и крушением товарняка вот берите меня берите я всё равно отцветаю это совсем недорого — и Роза Ветрова, роза ветров. Высший пилотаж!

А может быть мне просто жутко симпатична любовь главного героя (главных героев) к велосипеду.

Оглянись и признайся: плохо или хорошо было вечером, в сером свете, въезжать в рощу на велосипеде? Хорошо. Потому что велосипед — это всегда хорошо, в любую погоду, в любом возрасте.

Comments

[kercenter.livejournal.com]

Удивительная, конечно, книга, чего уж. И вязь слов и связь времен - не верится, что так можно написать человеку. У меня в ней любимое - откровения Савла, например.

[bluedrag]

Это которое?

[kercenter.livejournal.com]

Да все :) Очень люб мне этот персонаж. Сложно в тексте, который читал давно, что-то найти, ну например как-то так: "Савл Петрович сидит на подоконнике спиной к закрашенному стеклу, а
лицом к кабинкам; босые ступни ног его покоятся на радиаторе, и колена
высоко подняты, так что учитель удобно опирает на них подбородок. Экслибрис,
книга за книгой. Глядя на двери кабинок, исписанные хулиганскими словами:
как много неприличного, как некрасиво у нас в уборной, сколь бедны наши
чувства к женщине, как циничны мы, люди спецшколы. Мы не умеем любить нежно
и сильно, нет -- не умеем. Но дорогой Савл Петрович, -- стоя перед ним в
белых тапочках из брезента, на зловонной плитке, возражаю я, -- несмотря на
то, что я не знаю, что и думать, и каким образом успокоить вас, лучшего в
мире учителя, считаю необходимым напомнить вам следующее: ведь вы-то, вы
сами, вы лично -- неужто не любите вы сильно и нежно одну мою одноклассницу,
меловую девушку Розу. О Роза Ветрова, -- говорили вы ей однажды, -- милая
девушка, могильный цвет, как хочу я нетронутого тела твоего! А также
шептали: в одну из ночей смущенного своею красотой лета жду тебя в домике с
флюгером, за синей рекой. А также: то, что случится с нами в ту ночь, будет
похоже на пламя, пожирающее ледяную пустыню, на звездопад, отраженный в
осколке зеркала, выпавшего вдруг из оправы, дабы предупредить хозяина о
грядущей смерти, это будет похоже на свирель пастуха и на музыку, которая
еще не написана. Приди ко мне, Роза Ветрова, неужели тебе не дорог твои
старый мертвый учитель, шагающий по долинам небытия и нагорьям страданий. А
также: приди, чтобы унять трепет чресел твоих и утолить печали мои. Да,
милый мой, я говорил, а может, только скажу ей эти или похожие слова, но
разве слова что-нибудь доказывают? Не помыслите только, будто я лицемерил
(буду лицемерить), мне не свойственно, я не умею, но бывает -- и вы
когда-нибудь убедитесь сами -- бывает, человек лжет, не подозревая о том. Он
уверен, что говорит правду, и уверен, что исполнит то, что обещает
исполнить, но он говорит неправду, и никогда не исполнит, что обещает. Так
случается чаще всего в детстве, но потом и в юности, а затем в молодости и в
старости. Так случается с человеком тогда, когда он пребывает в состоянии
страсти, ибо страсть безумству подобна."