Я, вообще-то, не собирался больше писать о нашем парусном путешествии по Виргинским островам (втором по счёту) — а приходится.
Долгими холодными зимними вечерами у меня было время много о нём размышлять.
Как и в первый раз, поездка произвела на меня сильное впечатление, которое засело в голове и не хочет никуда уходить.
Почему?
Мне кажется, это убийственная комбинация райских мест, собственно хождения под парусом и поразительной вольности жизни на лодке, когда каждый день решаешь заново, как его проведёшь и где заночуешь. Ну и, конечно, финальным аккордом — телепортация из нашей серой, промозглой зимы к теплу, солнцу и пальмам.
Наверное, первая ночёвка произвела на меня самое сильное впечатление. Мы целенаправленно стремились к уединению — о, прекрасность медленной жизни в тропиках! — и отыскали в лоциях маленький дикий залив на «задней» стороне острова Питер, вдали от цивизизации. Когда мы пришли туда, там было всего две яхты. Мы встали на якорь и так, втроём, и заночевали.
( Read more... )
Долгими холодными зимними вечерами у меня было время много о нём размышлять.
Как и в первый раз, поездка произвела на меня сильное впечатление, которое засело в голове и не хочет никуда уходить.
Почему?
Мне кажется, это убийственная комбинация райских мест, собственно хождения под парусом и поразительной вольности жизни на лодке, когда каждый день решаешь заново, как его проведёшь и где заночуешь. Ну и, конечно, финальным аккордом — телепортация из нашей серой, промозглой зимы к теплу, солнцу и пальмам.
Наверное, первая ночёвка произвела на меня самое сильное впечатление. Мы целенаправленно стремились к уединению — о, прекрасность медленной жизни в тропиках! — и отыскали в лоциях маленький дикий залив на «задней» стороне острова Питер, вдали от цивизизации. Когда мы пришли туда, там было всего две яхты. Мы встали на якорь и так, втроём, и заночевали.
( Read more... )
