![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Изначально мы планировали трёхдневное путешествие с пятницы по воскресенье.
Потом выдался сложный прогноз — с переменчивым ветром, в пятницу наиболее сильным — и с большими волнами. Поскольку моя команда как-то особого интереса к планированию вояжа не проявила (ограничившись обсуждением меню), я пораскинул мозгами и решил в пятницу рвануть на юг — точнее говоря, на юго-восток — в город Плимут в 40 морских милях от нас. На пятницу обещали северный ветер, так что и ветер, и волны оказались бы у нас за спиной и были бы не такими страшными. В Плимут я по морю никогда не ходил и с большим удовольствием сделал бы это в первый раз. А потом бы два дня не спеша возвращались обратно.
Вот, придумал я такой план и даже, учитывая сложные погодные условия, сделал то, чего не делаю никогда: заранее забронировал бочку в Плимутском яхт-клубе: чтобы уже наверняка.
А потом началось: один камрад сказал, что на работе запарка, и в пятницу он вообще не может; у другого утром звонки по работе; третьему нужно пришвартоваться вечером до начала субботы. А потом, за день до отплытия, камрады вдруг обратили внимание на прогноз вообще и на 3–5-футовые волны в частности и стали предлагать остаться в бухте и наружу носа не высовывать.
Всё это взятое вместе меня, признаться, изрядно разозлило. Ведь месяц планировали эту поездку, и народ редко удаётся собрать, и я почему-то думал, что обо всём договорено. И тут вдруг такое.
В общем, разозлившись, я сначала отменил пятницу, чтобы одним разом убрать все эти препятствия: и работу, и требования к вечерней швартовки, и сложные погодные условия. И в Плимут не попал, и бочку зря бронировал.
Но злость ещё осталась, и в субботу я предложил команде новое условие: я слагаю с себя звание капитана и становлюсь самым неприметным членом экипажа. Если надо чем-то конкретным помочь, я конечно помогу; но так пусть они сами решают, куда мы идём, и сами делают так, чтобы мы туда дошли.
К моему приятному удивлению команда, во-первых, мои условия приняла, а во-вторых вполне успешно доставила меня на якорную ночёвку в город Салем, в 21 морской миле по северному побережью. Ветер был восточный, а северное побережье у нас на самом деле направляется на северо-восток, так что шли мы против ветра и против волн. Таким выбором они меня удивили — волн не убоялись — но потому я им и предоставил полную свободу действий, чтобы уже меня на обвиняли в амбициозном подходе к мореплаванию.
В общем волны были, и кого-то укачало, но и ветер был хороший, 10–15 узлов.
Сначала мы остановились на обед в бухте в городке Наханте, которая была не то что бы очень хорошо, но хотя бы отчасти защищена от ветра и от волн.
А потом — навигация: у меня на лодке не принято использовать электронику, и команда сначала при помощи бумажной карты и компаса нашла Салемский залив. А Салемский залив кишмя кишит островками, надводными скалами и подводными скалами, и там тоже всегда весело, но и тут они не ударили в грязь лицом, разобрались со всем этим нагромождением островов, скал, отмелей, бакенов и вешек и успешно вошли в бухту, где мы встали на якорь ровно в том месте, что и в прошлый раз.
Как раз солнце ушло за горизонт и окрасило бухту прекрасными отблесками заката.
На следующий день, в воскресенье, команда снарядила экспедицию в город Салем и как-то там закопалась: мы снялись с якоря только в без двадцати три. К тому времени ожидаемый юго-восточный ветер, который должен был быть нам сбоку, развернулся до юго-западного и оказался прямо в морду. В результате нам всю дорогу пришлось идти в океане галсами, против ветра и против волн — занятие небыстрое. В какой-то момент команда дала слабину: а не пойти ли нам, говорят, под мотором, а то до темноты не успеем. Если бы вы хотели бы успеть до темноты, надо было выходить пораньше! В общем: посмотрел я на них строго и взглядом своим помог подавить минутную слабость.
К сумеркам мы как раз оказались у красно-белого бакена, отмечающего подход к Северному фарватеру, в свою очередь ведущего к Бостонской бухте. К тому времени я как-то оказался за штурвалом и спорить не стал: во-первых, братцы, какой же это кайф стоять за штурвалом в крутой бейдевинд при сильном стабильном ветре, когда лодка круто кренится и летит себе как птица под парусами-крыльями; а во-вторых, команда к тому времени уже хорошо поработала, и я понимал что в ночной лавировке между судоходными фарватерами им нужна помощь. Волны к тому времени как-то сдвинулись и перестали бить в нос, и мы шли 5–6 узлов, и иногда и того больше. Вокруг ни одной другой лодки, блаженное ночное одиночество. Через два часа мы уже швартовались на причале в клубе.
Больше я на команду не злился. Молодцы! Буду и дальше учить их самостоятельности. Хватит на меня полагаться.
Буквально несколько фотографий.
Парусник «Розвей» движется из океана в Бостон.
Бостон за кормой, дело движется к закату.
Марблхедский маяк (в Салемском заливе по дороге в Салем) на закате.
Закат догорает в Салемской бухте.
На следующее утро прямо на якоре мимо нас прошёл огромный косяк рыбы.
А рядом этой самой рыбой завтракал морской котик.
Кстати, обратите внимание на неприметный Дёрбиевский маяк на этой фотографии.
Потом выдался сложный прогноз — с переменчивым ветром, в пятницу наиболее сильным — и с большими волнами. Поскольку моя команда как-то особого интереса к планированию вояжа не проявила (ограничившись обсуждением меню), я пораскинул мозгами и решил в пятницу рвануть на юг — точнее говоря, на юго-восток — в город Плимут в 40 морских милях от нас. На пятницу обещали северный ветер, так что и ветер, и волны оказались бы у нас за спиной и были бы не такими страшными. В Плимут я по морю никогда не ходил и с большим удовольствием сделал бы это в первый раз. А потом бы два дня не спеша возвращались обратно.
Вот, придумал я такой план и даже, учитывая сложные погодные условия, сделал то, чего не делаю никогда: заранее забронировал бочку в Плимутском яхт-клубе: чтобы уже наверняка.
А потом началось: один камрад сказал, что на работе запарка, и в пятницу он вообще не может; у другого утром звонки по работе; третьему нужно пришвартоваться вечером до начала субботы. А потом, за день до отплытия, камрады вдруг обратили внимание на прогноз вообще и на 3–5-футовые волны в частности и стали предлагать остаться в бухте и наружу носа не высовывать.
Всё это взятое вместе меня, признаться, изрядно разозлило. Ведь месяц планировали эту поездку, и народ редко удаётся собрать, и я почему-то думал, что обо всём договорено. И тут вдруг такое.
В общем, разозлившись, я сначала отменил пятницу, чтобы одним разом убрать все эти препятствия: и работу, и требования к вечерней швартовки, и сложные погодные условия. И в Плимут не попал, и бочку зря бронировал.
Но злость ещё осталась, и в субботу я предложил команде новое условие: я слагаю с себя звание капитана и становлюсь самым неприметным членом экипажа. Если надо чем-то конкретным помочь, я конечно помогу; но так пусть они сами решают, куда мы идём, и сами делают так, чтобы мы туда дошли.
К моему приятному удивлению команда, во-первых, мои условия приняла, а во-вторых вполне успешно доставила меня на якорную ночёвку в город Салем, в 21 морской миле по северному побережью. Ветер был восточный, а северное побережье у нас на самом деле направляется на северо-восток, так что шли мы против ветра и против волн. Таким выбором они меня удивили — волн не убоялись — но потому я им и предоставил полную свободу действий, чтобы уже меня на обвиняли в амбициозном подходе к мореплаванию.
В общем волны были, и кого-то укачало, но и ветер был хороший, 10–15 узлов.
Сначала мы остановились на обед в бухте в городке Наханте, которая была не то что бы очень хорошо, но хотя бы отчасти защищена от ветра и от волн.
А потом — навигация: у меня на лодке не принято использовать электронику, и команда сначала при помощи бумажной карты и компаса нашла Салемский залив. А Салемский залив кишмя кишит островками, надводными скалами и подводными скалами, и там тоже всегда весело, но и тут они не ударили в грязь лицом, разобрались со всем этим нагромождением островов, скал, отмелей, бакенов и вешек и успешно вошли в бухту, где мы встали на якорь ровно в том месте, что и в прошлый раз.
Как раз солнце ушло за горизонт и окрасило бухту прекрасными отблесками заката.
На следующий день, в воскресенье, команда снарядила экспедицию в город Салем и как-то там закопалась: мы снялись с якоря только в без двадцати три. К тому времени ожидаемый юго-восточный ветер, который должен был быть нам сбоку, развернулся до юго-западного и оказался прямо в морду. В результате нам всю дорогу пришлось идти в океане галсами, против ветра и против волн — занятие небыстрое. В какой-то момент команда дала слабину: а не пойти ли нам, говорят, под мотором, а то до темноты не успеем. Если бы вы хотели бы успеть до темноты, надо было выходить пораньше! В общем: посмотрел я на них строго и взглядом своим помог подавить минутную слабость.
К сумеркам мы как раз оказались у красно-белого бакена, отмечающего подход к Северному фарватеру, в свою очередь ведущего к Бостонской бухте. К тому времени я как-то оказался за штурвалом и спорить не стал: во-первых, братцы, какой же это кайф стоять за штурвалом в крутой бейдевинд при сильном стабильном ветре, когда лодка круто кренится и летит себе как птица под парусами-крыльями; а во-вторых, команда к тому времени уже хорошо поработала, и я понимал что в ночной лавировке между судоходными фарватерами им нужна помощь. Волны к тому времени как-то сдвинулись и перестали бить в нос, и мы шли 5–6 узлов, и иногда и того больше. Вокруг ни одной другой лодки, блаженное ночное одиночество. Через два часа мы уже швартовались на причале в клубе.
Больше я на команду не злился. Молодцы! Буду и дальше учить их самостоятельности. Хватит на меня полагаться.
* * *
Буквально несколько фотографий.
Парусник «Розвей» движется из океана в Бостон.
Бостон за кормой, дело движется к закату.
Марблхедский маяк (в Салемском заливе по дороге в Салем) на закате.
Закат догорает в Салемской бухте.
На следующее утро прямо на якоре мимо нас прошёл огромный косяк рыбы.
А рядом этой самой рыбой завтракал морской котик.
Кстати, обратите внимание на неприметный Дёрбиевский маяк на этой фотографии.
