![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
(Начало здесь.)
В парусных походах странным образом можно спать сколь угодно мало — и пить вечером сколь угодно много — а просыпаешься всё-равно о-го-го.
Вот и на этот раз: мы с Серёгой пошли спать уже после часа ночи (до этого боролись с бочкой и потом приходили в себя), а уже в начале шестого меня разбудили голоса и шаги по палубе. Спавшие в кокпите Серёга и Лена проснулись ещё до рассвета и с нетерпением его ожидали. Я поспешил присоединиться к ним.
Восходы в Салемской бухте неброские — солнце заслоняют деревья на берегу — но вся заставленная лодками бухта оказывается освещённой волшебным розовым светом. Мы заварили себе кто чай, а кто кофе, Лена сделала омлет на завтрак, и мы сидели в кокпите, завтракали и любовались восходом.
Но ещё до того я сходил на нос и убедился, что всё на месте, и лодка по прежнему привязано к той же бочке. Всё было на месте. Правда, якорный канат по-прежнему показывал не туда, куда надо, — но морские чудовища уже больше не смотрели на нас из пучины и не казались такими страшными, как ночью.
На следующей фотографии — один из видов с нашей лодке на восходе, на два маяка: маяк форта Пикеринг, который я уже живописал раньше, и маяк Больничного мыса, о котором речь пойдёт чуть позже.
Пока мы там сидели, мимо нас медленно прошла рыбацкий баркас, к которому сзади была привязана моторная шлюпка, и в шлюпке был чувак. Прошла в одну сторону, потом медленно вернулась обратно, и так несколько раз. Казалось, они чего-то ищут. Когда они проходили мимо в очередной раз, они нас окликнули. «Чуваки, вы что, на якоре стоите?» (Из-за того, что мы стояли и на якоре, и на бочке это было и вправду неочевидно.) Мы им принялись рассказывать о наших ночных приключениях, но их явно интересовал только утвердительный или отрицательный ответ. «Они на якоре стоят!» — крикнул один из них другому, махнув рукой в сторону предположительного якоря, и они двинулись дальше.
Они отошли не так уж и далеко от нас, в сторону основного фарватера, и тут мы увидели, что они замышляли. Главная лодка вдруг дала по газам и описала небольшого радиуса круг, одновременно вытравливая с кормы рыболовную сеть. Чувак на моторке в это время тоже наддал газу и нарезал круги в том месте, где сеть ещё не замкнула свой круг. Невооружённым глазом было видно, как отчаянно бурлила вода внутри описанного сетью круга. Они поймали сетью целый косяк рыбы! Не оставили им никакого шанса. А чувак на моторке, выходит, просто отпугивал рыб, чтобы они не сбежали из ловушки. Замкнув круг, они при помощи уставленного на корме крана подняли сеть и опустошили её вовнутрь лодки. Я впервые наблюдал такой рыбий геноцид.
Ну, мы сидим дальше, и мимо нас снова проходит катер с рыбаками, но теперь уже не профессионалами, а любителями: отцом и сыном-подростком. Тянут за собой леску и вдруг бац! Что-то поймали, что-то большое. Оказалось, наш якорный канат. Они подёргались туда-сюда, но отцепиться от каната не смогли, пришлось резать леску. Чувак на нас грустно смотрит и говорит: «У меня там блесна за 50 баксов! Только вчера купил. Кто ж знал, что посередине фарватера якорь будет?»
И действительно, правда на его стороне. Мы вроде вчера вечером специально старались бросить якорь сбоку от фарватера?
В общем, отвязались мы от заселённой монстрами бочки, выбрали якорный канат наполовину и нашли поймавшую его блесну. Какую-то сложную, многоэтажную, с многочисленными крючками... вполне могла на пятьдесят баксов потянуть.
Чувак резко повеселел, получив блесну обратно, и долго нас благодарил, но а мы решили, что хватит нам приключений с этим якорем и пора с него сниматься от греха подальше. Когда мы это сделали и вытянули якорь полностью, то удостоверились, что он был совсем не в том месте, где ставили его прошлым вечером. В этом и состояло рациональное объяснение наших давешних приключений, не требующее привлечения Ктулху: когда мы ставили якорь, он плохо схватился за дно, и потом под действием течения мы довольно далеко его протащили. Потом уже лодку развернуло ветром, но относительно новой точки. В общем, хорошо что мы с Серёгой не пошли спать раньше времени и всё это отследили до того, как наc прибило к другим лодкам.
Снявшись с якоря, мы подняли паруса, вырубили мотор, и пошли под парусами по фарватеру из Салемской бухты. На берег решили не сходить, город Салем мы уже изучили, когда стояли здесь на якоре в прошлый раз. Кстати, перечитывая тот прошлогодний отчёт, я как раз обратил внимание на фотографию большого косяка рыбы, который мы тогда видели прямо с якорной стоянке примерно в этом же месте. Возможно, похожий косяк и выкосили своей сетью утренние рыбаки.
Мы много думали о том, куда собственно идти дальше. Прогноз на следующие пару дней был на хилый ветер (5 или 5–10 узлов) с южной составляющей: вроде бы юго-восточный на сегодня, вроде бы юго-западный на завтра. Вариантов было не много: или двигать уже назад в сторону Бостона, чего очень не хотелось, либо попытаться продвинуться дальше по северному побережью — но тогда потенциально оказаться слишком далеко от дома для завтрашнего ветра. В результате мы всё-таки решили рискнуть и попробовать дойти до города Глочестера — следующей бухты к северу от Салемского залива.
Дотуда было недалеко, миль десять, и поэтому мы решили посвятить остаток утра исследованию Салемского залива, а конкретно одного острова, о котором я много слышал, но ни разу не был — Great Misery Island, Большой Несчастный остров (поблизости есть, естественно, и Малый Несчастный остров). Название пошло от случая в 1620-х годах, когда местный капитан и корабел Роберт Молтон застрял там в декабре на несколько дней из-за шторма. Впоследствии он охарактеризовал проведённое на острове время как «три несчастных дня», и название прилипло.
Летом и без шторма это вполне милые острова, которые в наши дни представляют из себя парк-заповедник: там никто не живёт, и попасть туда можно только на частной лодке.
По дороге я пофотографировал маяк Больничного мыса в городе Беверли, который раньше как-то от меня скрывался. Надо будет изучить его поподробнее. Я его заметил ещё вчера, когда мы в сумерках подходили к Салемской бухте: у него фонарь горит постоянно, а не мигает, что бывает у наших маяков относительно редко. На фотографии также видны роскошные особняки на берегу.
В лоции было написано, что на Большом Несчастном острове есть две бухточки, северная и южная, и в каждой имеются бочки, вроде бы как и частные, но доступные всем желающим. Мы начали с южной, ближайшей к нам. Мы оказались там первой лодкой, и я не сразу разглядел бочки — они сливались с маркерами ловушек для лобстеров, каковых в Салемском заливе совершенно немеряно. Однако бочки были на месте, и хотя на них подозрительным образом не было концов, мы уже знали, как привязываться непосредственно к бочке.
В планах у нас было искупаться, снарядить экспедицию на остров, а потом вернуться и пообедать. С первыми двумя пунктами вышло затруднение.
Сначала Лена обратила внимание, что вода кишит странными живыим существами: узкими, полупрозрачными, на вид в пару-тройку сантиметров длиной (но некоторые гораздо длиннее). Сначала мы решили, что это какие-то странные медузы, и купание лучше отложить, но потом Ленино любопытство (как морского биолога по образованию) пересилило, и она выловила пару образцов для изучения. Образцы развалились у неё в руках. «Существа» оказались чьими-то яйцами: наверное рыбьими, не могу представить кто ещё может размножаться в море в таких количествах. Начиная с этого момента я называл их икрой.
Купаться в густой взвеси икры всё равно не хотелось, так что мы решили накачать тузик и отправиться исследовать остров. Тут нас ждал полный облом: выяснилось, что насос, который нам выдали в клубе, не подходил к клапану тузика. Или, по крайней мере, на нём не было правильной насадки, которая нажимала бы шпыньку на клапане, открывая его и пропуская воздух вовнутрь.
Я уже отчаялся и собирался плыть на остров своим ходом, в одежде и в сандалиях, но Лена и Серёга проявили чудеса смекалки и вставили в шланг насоса пружинку от обычной прищепки таким образом, чтобы та правильно нажимала на шпыньку, после чего мы моментально накачали тузик и отправились на остров.
Остров оказался очень мил — заросший лесом, с тропинками, видами и развалинами, а также с компостным туалетом изящной конструкции — единственным неразрушенным зданием на острове. Пройдя остров насквозь, мы вышли к противоположной бухточке. Там было довольно много лодок, и люди купались. Поблизости было несколько развалин, включая бассейн с морской водой, насосную станцию и большое здание под названием «казино». Группа бостонских инвесторов под названием «Синдикат Несчастного острова» выкупила остров в 1900 году и собиралась устроить из него курорт, но уже через год обанкротилась. Только развалины и остались.
По поводу «казино» мнения разных источников расходятся по поводу того, что именно это было. Один из них утверждает, что это был всего лишь построенный «Синдикатом» клуб, который они назвали итальянским словом «казино» (маленький дом). Поскольку это сайт организации, владеющей сейчас островом, мы им поверим.
Остатки казино и вид на северную бухточку
На Большом Несчастном острове
Вернувшись обратно на «Эола», мы решили обойти остров и попробовать противоположную бухту: раз там люди купались, наверное и у нас получится. Там действительно было гораздо меньше икры, так что мы поплавали, пообедали и двинули уже в Глочестер.
Ветер был не бог весть какой, но вполне присутствовал, так что мы часа за полтора дошли до Глочестерской бухты. Там ветер опять потерялся, и мы, как и вчера, решили, что мы выжали из существующей погоды всё, что могли, и стыдиться нам нечего: включили мотор и пошли по направлению к внутренней бухте, где у меня была любимая якорная стоянка.
Глочестерская бухта прекрасна в лучах заходящего солнца. Нам открывалась большая панорама города, встречать закат вышло один за другим три парусных корабля, а частные лодки и рыболовецкие суда двигались вместе с нами в сторону города.
Мы спустили паруса, дошли до моей якорной стоянки во внутренней бухте в треугольнике за красно-зелёным бакеном «RG», и тут нас ждало разочарование: стоянка была уже забита лодками, по большей части большими парусными лодками на якорных цепях. Влезать между ними было стрёмно: места мало, и нас на нашем якорном канате с переменой ветра или течения вполне могло развернуть в одну из них (особенно памятуя наши приключения прошлой ночью).
Я, честно говоря, был абсолютно уверен, что в рабочий день на излёте сезона нам местечко найдётся, и несколько напрягся по повода облома: дело двигалось к закату, и мы были в малознакомой бухте без конкретного плана на ночь.
Дальнейшее изучение якорной стоянки выявило ещё одну причину, почему там не было места: заметная её часть была заставлена новенькими ярко-оранжевыми бочками. Мы спросили чуваков, стоящих на одной из них, сдаются ли бочки, и они отвечали, что да: звоните начальнику порта. Тут я подумал, что это было бы очень неплохим вариантом: да, за бочку придётся заплатить, но зато она гораздо надёжнее якоря, а ночь мы проведём в том месте, в котором и собирались.
Позвонив начальнику порта, я, как водится, услышал хорошие и плохие новости. Плохие состояли в том, что все эти бочки были уже сданы, и вообще последние четыре недели свободных бочек у них здесь не было. Но у них есть другие бочки, во внешней бухте, и там они могут нас приютить. «Очень тихое место, прекрасно защищённое от юго-западного ветра, который обещают на ночь». Что ж, от добра добра не ищут, и я не глядя согласился на предложенную бочку.
Бочка была на отшибе, в очень маленькой бухточке под названием Stage Head, окружённой скалами и с маленьким пляжем посередине. Не знаю, рискнул бы я здесь встать на якорь, очень уж скалы были близко, так что от бочки была прямая польза.
Но с другой стороны, вечером мы собирались сходить в город: поужинать, закупиться, да и мусор выкинуть. Первоначально запланированная стоянка была рядом и с городом, и с причалом для тузиков, а тут мы оказались от всего далеко. К счастью, в бочке прилагался бесплатный launch (эта такая моторная лодка типа водного такси, которая развозит народ между берегом и их лодками; википедия утверждает, что по-русски это называется «баркас»). Они нам сказали, что launch работает до девяти или девяти тридцати, так что нам надо было действовать эффективно. Мы вызвали его по радио, быстро собрались и отправились в город.
На баркасе были и другие люди, направляющиеся в город, и местные, и гости Глочестера. Лена с Серёгой выяснили у местных, где лучше поужинать, а я краем уха услышал чей-то разговор, что этим летом на острове Виноградник Марты было полное безумие: очень много лодок, все стоянки заняты и так далее. Поскольку это было то самое место, куда мы изначально собирались двигать из Род-Айленда, пока ураган не разрушил наши планы, я мысленно отметил, что может наш исходный план тоже не был таким безоблачным, как я его себе представлял.
На берегу мы сначала зашли в какой-то итальянский магазинчик и купили всякой мелочи на бутерброды для завтрашнего обеда. Потом пошли в ресторан, рекомендованный на баркасе, и прекрасно там отужинали рыбой и красным зинфанделом. Да, я знаю, что к рыбе «положено» белое, но по-моему это предрассудки. Хорошее красное — это сила универсальная.
Последним шагом было зайти окрестную аптеку и купить питьевой воды (удача) и льда (облом, но это было не так принципиально). Тут надо объяснить, почему у нас кончилась питьевая вода. На каждой лодке есть бак с пресной водой. Я её как собственно питьевую на чужих лодках никогда не использую (кто знает, сколько и при каких обстоятельствах она провела в баке), но чтобы скажем яйца сварить, а тем более посуду помыть — вполне. Так вот, на нашем «Эоле» мы довольны быстро выяснили, что выходящая из крана пахнет сыром (!!!) и единогласно решили её никогда и ни для чего не использовать. Поэтому и расход питьевой воды увеличился.
В принципе, мы ещё думали принять душ (в здании начальника порта были душевые кабинки), но время уже поджимало, так что мы с Серёгой, не сговариваясь, решили это дело пропустить. Я-то летом ношу очень короткие волосы, и когда они пачкаются, я их не мою, а сбриваю. Очень эффективно, большая экономия на шампуне. Лена всё-таки сбегала и очень быстро помыла голову; очевидно, она не может позволить себе мой подход.
Вернувшись на лодку, мы больше не стали засиживаться до часа. Лена с Серёгой опять остались спать в кокпите, а я опять пошёл в переднюю каюту. Но до этого я всё-таки полез купаться в темноте, и был вознаграждён. В воде со всех сторон вокруг меня давно забыты волшебством зажглись огоньки фосфоресцирующего планктона, я так и плыл, окружённый этими огоньками.
Прекрасный конец этому дню! Хоть ветра была мало, мы далеко не продвинулись, в целом он был вполне достойным образчиком того стиля жизни, который по-английски называется cruising. И незнакомый остров изучили, и до Глочестера добрались (и тоже выбрались на берег). Плавали, ели, пили. Прекрасные виды, солнце, ветер. Ну и под парусом тоже походили.
В общем, спать я пошёл с чувством глубокого удовлетворения.
(Окончание здесь.)
В парусных походах странным образом можно спать сколь угодно мало — и пить вечером сколь угодно много — а просыпаешься всё-равно о-го-го.
Вот и на этот раз: мы с Серёгой пошли спать уже после часа ночи (до этого боролись с бочкой и потом приходили в себя), а уже в начале шестого меня разбудили голоса и шаги по палубе. Спавшие в кокпите Серёга и Лена проснулись ещё до рассвета и с нетерпением его ожидали. Я поспешил присоединиться к ним.
Восходы в Салемской бухте неброские — солнце заслоняют деревья на берегу — но вся заставленная лодками бухта оказывается освещённой волшебным розовым светом. Мы заварили себе кто чай, а кто кофе, Лена сделала омлет на завтрак, и мы сидели в кокпите, завтракали и любовались восходом.
Но ещё до того я сходил на нос и убедился, что всё на месте, и лодка по прежнему привязано к той же бочке. Всё было на месте. Правда, якорный канат по-прежнему показывал не туда, куда надо, — но морские чудовища уже больше не смотрели на нас из пучины и не казались такими страшными, как ночью.
На следующей фотографии — один из видов с нашей лодке на восходе, на два маяка: маяк форта Пикеринг, который я уже живописал раньше, и маяк Больничного мыса, о котором речь пойдёт чуть позже.
Пока мы там сидели, мимо нас медленно прошла рыбацкий баркас, к которому сзади была привязана моторная шлюпка, и в шлюпке был чувак. Прошла в одну сторону, потом медленно вернулась обратно, и так несколько раз. Казалось, они чего-то ищут. Когда они проходили мимо в очередной раз, они нас окликнули. «Чуваки, вы что, на якоре стоите?» (Из-за того, что мы стояли и на якоре, и на бочке это было и вправду неочевидно.) Мы им принялись рассказывать о наших ночных приключениях, но их явно интересовал только утвердительный или отрицательный ответ. «Они на якоре стоят!» — крикнул один из них другому, махнув рукой в сторону предположительного якоря, и они двинулись дальше.
Они отошли не так уж и далеко от нас, в сторону основного фарватера, и тут мы увидели, что они замышляли. Главная лодка вдруг дала по газам и описала небольшого радиуса круг, одновременно вытравливая с кормы рыболовную сеть. Чувак на моторке в это время тоже наддал газу и нарезал круги в том месте, где сеть ещё не замкнула свой круг. Невооружённым глазом было видно, как отчаянно бурлила вода внутри описанного сетью круга. Они поймали сетью целый косяк рыбы! Не оставили им никакого шанса. А чувак на моторке, выходит, просто отпугивал рыб, чтобы они не сбежали из ловушки. Замкнув круг, они при помощи уставленного на корме крана подняли сеть и опустошили её вовнутрь лодки. Я впервые наблюдал такой рыбий геноцид.
Ну, мы сидим дальше, и мимо нас снова проходит катер с рыбаками, но теперь уже не профессионалами, а любителями: отцом и сыном-подростком. Тянут за собой леску и вдруг бац! Что-то поймали, что-то большое. Оказалось, наш якорный канат. Они подёргались туда-сюда, но отцепиться от каната не смогли, пришлось резать леску. Чувак на нас грустно смотрит и говорит: «У меня там блесна за 50 баксов! Только вчера купил. Кто ж знал, что посередине фарватера якорь будет?»
И действительно, правда на его стороне. Мы вроде вчера вечером специально старались бросить якорь сбоку от фарватера?
В общем, отвязались мы от заселённой монстрами бочки, выбрали якорный канат наполовину и нашли поймавшую его блесну. Какую-то сложную, многоэтажную, с многочисленными крючками... вполне могла на пятьдесят баксов потянуть.
Чувак резко повеселел, получив блесну обратно, и долго нас благодарил, но а мы решили, что хватит нам приключений с этим якорем и пора с него сниматься от греха подальше. Когда мы это сделали и вытянули якорь полностью, то удостоверились, что он был совсем не в том месте, где ставили его прошлым вечером. В этом и состояло рациональное объяснение наших давешних приключений, не требующее привлечения Ктулху: когда мы ставили якорь, он плохо схватился за дно, и потом под действием течения мы довольно далеко его протащили. Потом уже лодку развернуло ветром, но относительно новой точки. В общем, хорошо что мы с Серёгой не пошли спать раньше времени и всё это отследили до того, как наc прибило к другим лодкам.
Снявшись с якоря, мы подняли паруса, вырубили мотор, и пошли под парусами по фарватеру из Салемской бухты. На берег решили не сходить, город Салем мы уже изучили, когда стояли здесь на якоре в прошлый раз. Кстати, перечитывая тот прошлогодний отчёт, я как раз обратил внимание на фотографию большого косяка рыбы, который мы тогда видели прямо с якорной стоянке примерно в этом же месте. Возможно, похожий косяк и выкосили своей сетью утренние рыбаки.
Мы много думали о том, куда собственно идти дальше. Прогноз на следующие пару дней был на хилый ветер (5 или 5–10 узлов) с южной составляющей: вроде бы юго-восточный на сегодня, вроде бы юго-западный на завтра. Вариантов было не много: или двигать уже назад в сторону Бостона, чего очень не хотелось, либо попытаться продвинуться дальше по северному побережью — но тогда потенциально оказаться слишком далеко от дома для завтрашнего ветра. В результате мы всё-таки решили рискнуть и попробовать дойти до города Глочестера — следующей бухты к северу от Салемского залива.
Дотуда было недалеко, миль десять, и поэтому мы решили посвятить остаток утра исследованию Салемского залива, а конкретно одного острова, о котором я много слышал, но ни разу не был — Great Misery Island, Большой Несчастный остров (поблизости есть, естественно, и Малый Несчастный остров). Название пошло от случая в 1620-х годах, когда местный капитан и корабел Роберт Молтон застрял там в декабре на несколько дней из-за шторма. Впоследствии он охарактеризовал проведённое на острове время как «три несчастных дня», и название прилипло.
Летом и без шторма это вполне милые острова, которые в наши дни представляют из себя парк-заповедник: там никто не живёт, и попасть туда можно только на частной лодке.
По дороге я пофотографировал маяк Больничного мыса в городе Беверли, который раньше как-то от меня скрывался. Надо будет изучить его поподробнее. Я его заметил ещё вчера, когда мы в сумерках подходили к Салемской бухте: у него фонарь горит постоянно, а не мигает, что бывает у наших маяков относительно редко. На фотографии также видны роскошные особняки на берегу.
В лоции было написано, что на Большом Несчастном острове есть две бухточки, северная и южная, и в каждой имеются бочки, вроде бы как и частные, но доступные всем желающим. Мы начали с южной, ближайшей к нам. Мы оказались там первой лодкой, и я не сразу разглядел бочки — они сливались с маркерами ловушек для лобстеров, каковых в Салемском заливе совершенно немеряно. Однако бочки были на месте, и хотя на них подозрительным образом не было концов, мы уже знали, как привязываться непосредственно к бочке.
В планах у нас было искупаться, снарядить экспедицию на остров, а потом вернуться и пообедать. С первыми двумя пунктами вышло затруднение.
Сначала Лена обратила внимание, что вода кишит странными живыим существами: узкими, полупрозрачными, на вид в пару-тройку сантиметров длиной (но некоторые гораздо длиннее). Сначала мы решили, что это какие-то странные медузы, и купание лучше отложить, но потом Ленино любопытство (как морского биолога по образованию) пересилило, и она выловила пару образцов для изучения. Образцы развалились у неё в руках. «Существа» оказались чьими-то яйцами: наверное рыбьими, не могу представить кто ещё может размножаться в море в таких количествах. Начиная с этого момента я называл их икрой.
 |  |
Я уже отчаялся и собирался плыть на остров своим ходом, в одежде и в сандалиях, но Лена и Серёга проявили чудеса смекалки и вставили в шланг насоса пружинку от обычной прищепки таким образом, чтобы та правильно нажимала на шпыньку, после чего мы моментально накачали тузик и отправились на остров.
Остров оказался очень мил — заросший лесом, с тропинками, видами и развалинами, а также с компостным туалетом изящной конструкции — единственным неразрушенным зданием на острове. Пройдя остров насквозь, мы вышли к противоположной бухточке. Там было довольно много лодок, и люди купались. Поблизости было несколько развалин, включая бассейн с морской водой, насосную станцию и большое здание под названием «казино». Группа бостонских инвесторов под названием «Синдикат Несчастного острова» выкупила остров в 1900 году и собиралась устроить из него курорт, но уже через год обанкротилась. Только развалины и остались.
По поводу «казино» мнения разных источников расходятся по поводу того, что именно это было. Один из них утверждает, что это был всего лишь построенный «Синдикатом» клуб, который они назвали итальянским словом «казино» (маленький дом). Поскольку это сайт организации, владеющей сейчас островом, мы им поверим.
Остатки казино и вид на северную бухточку
На Большом Несчастном острове
Вернувшись обратно на «Эола», мы решили обойти остров и попробовать противоположную бухту: раз там люди купались, наверное и у нас получится. Там действительно было гораздо меньше икры, так что мы поплавали, пообедали и двинули уже в Глочестер.
Ветер был не бог весть какой, но вполне присутствовал, так что мы часа за полтора дошли до Глочестерской бухты. Там ветер опять потерялся, и мы, как и вчера, решили, что мы выжали из существующей погоды всё, что могли, и стыдиться нам нечего: включили мотор и пошли по направлению к внутренней бухте, где у меня была любимая якорная стоянка.
Глочестерская бухта прекрасна в лучах заходящего солнца. Нам открывалась большая панорама города, встречать закат вышло один за другим три парусных корабля, а частные лодки и рыболовецкие суда двигались вместе с нами в сторону города.
Мы спустили паруса, дошли до моей якорной стоянки во внутренней бухте в треугольнике за красно-зелёным бакеном «RG», и тут нас ждало разочарование: стоянка была уже забита лодками, по большей части большими парусными лодками на якорных цепях. Влезать между ними было стрёмно: места мало, и нас на нашем якорном канате с переменой ветра или течения вполне могло развернуть в одну из них (особенно памятуя наши приключения прошлой ночью).
Я, честно говоря, был абсолютно уверен, что в рабочий день на излёте сезона нам местечко найдётся, и несколько напрягся по повода облома: дело двигалось к закату, и мы были в малознакомой бухте без конкретного плана на ночь.
Дальнейшее изучение якорной стоянки выявило ещё одну причину, почему там не было места: заметная её часть была заставлена новенькими ярко-оранжевыми бочками. Мы спросили чуваков, стоящих на одной из них, сдаются ли бочки, и они отвечали, что да: звоните начальнику порта. Тут я подумал, что это было бы очень неплохим вариантом: да, за бочку придётся заплатить, но зато она гораздо надёжнее якоря, а ночь мы проведём в том месте, в котором и собирались.
Позвонив начальнику порта, я, как водится, услышал хорошие и плохие новости. Плохие состояли в том, что все эти бочки были уже сданы, и вообще последние четыре недели свободных бочек у них здесь не было. Но у них есть другие бочки, во внешней бухте, и там они могут нас приютить. «Очень тихое место, прекрасно защищённое от юго-западного ветра, который обещают на ночь». Что ж, от добра добра не ищут, и я не глядя согласился на предложенную бочку.
Бочка была на отшибе, в очень маленькой бухточке под названием Stage Head, окружённой скалами и с маленьким пляжем посередине. Не знаю, рискнул бы я здесь встать на якорь, очень уж скалы были близко, так что от бочки была прямая польза.
Но с другой стороны, вечером мы собирались сходить в город: поужинать, закупиться, да и мусор выкинуть. Первоначально запланированная стоянка была рядом и с городом, и с причалом для тузиков, а тут мы оказались от всего далеко. К счастью, в бочке прилагался бесплатный launch (эта такая моторная лодка типа водного такси, которая развозит народ между берегом и их лодками; википедия утверждает, что по-русски это называется «баркас»). Они нам сказали, что launch работает до девяти или девяти тридцати, так что нам надо было действовать эффективно. Мы вызвали его по радио, быстро собрались и отправились в город.
На баркасе были и другие люди, направляющиеся в город, и местные, и гости Глочестера. Лена с Серёгой выяснили у местных, где лучше поужинать, а я краем уха услышал чей-то разговор, что этим летом на острове Виноградник Марты было полное безумие: очень много лодок, все стоянки заняты и так далее. Поскольку это было то самое место, куда мы изначально собирались двигать из Род-Айленда, пока ураган не разрушил наши планы, я мысленно отметил, что может наш исходный план тоже не был таким безоблачным, как я его себе представлял.
На берегу мы сначала зашли в какой-то итальянский магазинчик и купили всякой мелочи на бутерброды для завтрашнего обеда. Потом пошли в ресторан, рекомендованный на баркасе, и прекрасно там отужинали рыбой и красным зинфанделом. Да, я знаю, что к рыбе «положено» белое, но по-моему это предрассудки. Хорошее красное — это сила универсальная.
Последним шагом было зайти окрестную аптеку и купить питьевой воды (удача) и льда (облом, но это было не так принципиально). Тут надо объяснить, почему у нас кончилась питьевая вода. На каждой лодке есть бак с пресной водой. Я её как собственно питьевую на чужих лодках никогда не использую (кто знает, сколько и при каких обстоятельствах она провела в баке), но чтобы скажем яйца сварить, а тем более посуду помыть — вполне. Так вот, на нашем «Эоле» мы довольны быстро выяснили, что выходящая из крана пахнет сыром (!!!) и единогласно решили её никогда и ни для чего не использовать. Поэтому и расход питьевой воды увеличился.
В принципе, мы ещё думали принять душ (в здании начальника порта были душевые кабинки), но время уже поджимало, так что мы с Серёгой, не сговариваясь, решили это дело пропустить. Я-то летом ношу очень короткие волосы, и когда они пачкаются, я их не мою, а сбриваю. Очень эффективно, большая экономия на шампуне. Лена всё-таки сбегала и очень быстро помыла голову; очевидно, она не может позволить себе мой подход.
Вернувшись на лодку, мы больше не стали засиживаться до часа. Лена с Серёгой опять остались спать в кокпите, а я опять пошёл в переднюю каюту. Но до этого я всё-таки полез купаться в темноте, и был вознаграждён. В воде со всех сторон вокруг меня давно забыты волшебством зажглись огоньки фосфоресцирующего планктона, я так и плыл, окружённый этими огоньками.
Прекрасный конец этому дню! Хоть ветра была мало, мы далеко не продвинулись, в целом он был вполне достойным образчиком того стиля жизни, который по-английски называется cruising. И незнакомый остров изучили, и до Глочестера добрались (и тоже выбрались на берег). Плавали, ели, пили. Прекрасные виды, солнце, ветер. Ну и под парусом тоже походили.
В общем, спать я пошёл с чувством глубокого удовлетворения.
(Окончание здесь.)
