![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
По мере того, как мы изучаем всё больше и больше островов Бостонской бухты, я должен сказать, моё первоначальное впечатление не изменилось: все они по-своему хороши и интересны, каждый из них я всегда рад навестить снова.
Но если взять и, как обычно делают, грубо разделить их на две категории, — внутренние и внешние, — и заставить меня выбирать, то я безусловно скажу, что внешние манят меня больше.
Их дикость, грубость, отдалённость от мира людей… даже не знаю, как объяснять почему; мне-то самому понятно и без слов.
Внешние острова часто называют просто «Брюстерами», потому большинство их именно что Брюстеры: Большой Брюстер, Малый Брюстер (на данный момент закрытый для посещения), Средний Брюстер, Внешний Брюстер. К ним примыкает, и географически и тематически, Телячий остров.
Все эти острова (за временным исключением Малого Брюстера) мы за прошедшие годы посетили, изучили и полюбили. Если посмотреть на карту, то не считая совершенно не пригодных к высадке скал, оставался ещё один внешний остров, к северу от Телячьего. В прошлом я неоднократно называл его Зелёным островом (Green Island), хотя правильно называть его островом Грина (Green Island). В какой-то момент в прошлом он, кстати, назывался Северный Брюстер, так что совершенно невозможно не отнести его к Брюстерам.
В этом сезоне мы ходили под парусом преступно мало, но всё-таки иногда удавалось вырваться. Острова мы исследовали на «Морской вилке», которая для этого исключительно хорошо подходит. И вот одним погожим июльским днём мы спустили «Вилку» на воду в нашем стандартном месте, городе Уинтропе, быстро вышли из маленькой местной бухты в большую Бостонскую бухту и двинулись на восток.
«Ты на каком острове ещё не был?», — спросил Серёга. «На Грине», — ответил я. «Вот и отлично! — сказал Серёга. — Идём на Грин».
Остров Грина — маленький скалистый островок; одна из причин, почему мы на нём раньше не были, — это то, что там не очень понятно ни где встать на якорь, ни где высадиться. А на приливе он вообще становится несколькими разными островами. Площадь острова на малой воде (17.5 акров) в семь раз больше, чем на полной воде воде (2.5 акров). В общем, не очень удивительное соотношение для Бостонской бухты.
Давайте сразу посмотрим на навигационную карту. Вот они, все наши прекрасные Брюстеры и примкнувшие к ним Телячий и Грин.
Навигационные карты используют непривычные цвета. Белый — глубокая вода, голубой — более мелкая, светло-коричневый — суша, а вот зелёный, самый для нас интересный — это там, где на малой воде суша, а на полной она уходит под воду. Поскольку в реальной жизни в любом конкретном месте обычно оказываешься между малой и полной водой, места, где на карте много зелёного, могут выглядеть непредсказуемо — прямо как наш зелёный остров Грина.
По сравнению с соседними Брюстерами, островами с богатой историей (или хотя бы богатыми историями), про Грин известно очень немного — так, несущественный анекдот-другой, повторяемый из книги в книгу и из сайта в сайт. Что характерно, глава про остров в классической книге Эдуарда Сноу «Острова Бостонской бухты» (весьма короткая глава, я должен сказать) ровно так и начинается: We know very little about Green Island. Так что изучив всю имеющуюся литературу, я узнал только два факта про Грин: что он назван так в честь некоего Джозефа Грина, известного купца первой половины 17 века, который вроде как в какой-то момент владел этим островом. И что сейчас на острове гнездятся американские серебристые чайки (Herring Gulls), морские чайки (Black-backed Gulls), бакланы, ласточки, красноплечие трупиалы (Red-winged Blackbirds) и крысы. Да, вот ровно так и написано: на острове гнездятся крысы. И ещё было приписано, вы лучше не высаживайтесь на острове, не тревожьте несчастных животных. Мы в Бостоне серьёзно относимся к защите прав крыс.
Так или иначе, мы с Серёгой добрались до острова Грина, и настал момент истины: сможем ли мы вообще туда высадиться?
И тут сработал эффект зелёной территории на карте: если на неё посмотреть, то остров кажется совершенно неприступным, но мы там оказались на отливе, и хотя в общем-то в начале отлива, часа через полтора после полной воды, но там уже обозначилась вполне гостеприимная бухточка с покрытым галькой берегом (а не вертикальными скалами), да ещё и с наветренной стороны, то есть ветер дул с берега: самый лучший вариант для высадки на берег.
Ну мы и высадились. Взяли с «Вилки» сидения — я про них уже писал, они очень удобные и моментально превращаются в пляжные кресла, взяли еду и прозорливо припасённую Серёгой бутылочку рома с тематическим названием «Пират», уселись на берегу и стали всё это смаковать, наблюдая за «Вилкой», Бостонской бухтой и далёким силуэтом Бостона. Было тепло, солнечно, мы были одни на острове — и эти расслабленные минуты врезались мне в память как поразительный правильный способ проводить жизнь. Искал, искал его много лет, и вот, вдруг смог нащупать.
Саму «Вилку» мы поставили на недавно купленный якорь: зарыли его прямо на берегу, а ветер отогнал лодку от берега и она там тихо стояла, ждала нас.
После неторопливого обеда настала пора обследовать остров. Мы полезли вверх на скалы и оказались в царстве чаек и бакланов. Как обычно бывает в таких ситуациях, многие из чаек поднялись в небо и стали летать туда-сюда и истошно вопить. А вот бакланы молча снялись со своей скалы и улетели в неизвестном направлении.
Мы нашли одно разбитое чайкино яйцо, но в принципе «период гнездования» был давно закончен, и чайки вопили просто так, для порядка.
В одном месте острова были заросли зелёных кустов (и с воды видные). Если бы это действительно был бы Зелёный остров, то я сказал бы, что из-за этих кустов его так и назвали. Но раз это просто остров Грина, то уже и не важно.
Кроме кустов и нашего пляжика остров состоит исключительно из камней и скал. Вот, кстати, его спутниковая фотография из Google Maps. Уверяю вас, что скалы белые не от того, что покрыты снегом.
Кроме чаек, сверху открывались прекрасные виды на окрестные острова, маяк Грейвз, Бостонскую бухту с далёким Бостоном на западе, ну и на нашу «Морскую Вилку», терпеливо дожидавшуюся нас в пятнадцати метрах от берега.
Типичный остров Грина: белые чайки, чёрные бакланы (на заднем плане) и маяк Грейвз.
Вот снятая сверху круговая панорама с непередаваемыми на фотографиях вопдями чаек.
А вот ласточек и трупиалов (маленьких птичек типа воробьёв) мы не видели. И крысиные гнездовья тоже как-то не попадались… выходит, обманул путеводитель?
Из следов цивилизации мы видели только этот странный металлический артефакт, плотно впечатавшийся в гальку пляжа.
Да ещё, когда мы уже оседлали «Вилку» и начали выдвигаться обратно, Серёга обратил внимание на торчащую из воды у берега скалу, плотно заросшую водорослями. Какая-то она была подозрительно прямая и ровная.
Изучать её, однако, мы уже не стали. Но и обратно пошли не сразу: надо было ещё искупаться. Мы бросили якорь недалеко от берега и попрыгали в воду. Ну как попрыгали: я просто попрыгал, а Серёга сначала надел припасённые ласты и маску и уплыл куда-то далеко. Серёга способен плавать в воде любой температуры: если она в жидком агрегатном состоянии, ему подходит. Мне же было прохладно: всё-таки даже июль в Бостоне — это вам не Карибы. Я довольно быстро залез обратно на лодку и лёг загорать на трамплин (сетку между корпусами тримарана). Жутко удобно, кстати, лежать на ней, загорать и смотреть в небо.
Пока Серёга плавал, к нему довольно близко подобрался тюлень и стал за ним наблюдать. Серёга потом рассказывал, что тюлень с ним ещё и разговаривал. На самом деле, мы этого тюленя (или его брата) видели ещё с берега. Он патрулировал бухточку и присматривал за нами. К сожалению, когда мы видели тюленя, у меня под рукой не было фотоаппарата. А когда был фотоаппарат, мы тюленя не видели.
Так получилось, что в конце июля я снова попал на острова Грина, и снова на «Вилке», но на этот раз один.
Дело было в районе малой воды — очень интересное время в Бостонской бухте, когда проявляются вещи, обычно невидимые. Сначала я дошёл до скал Грейвза с одноимённым маяком, прошёл параллельно им с «внутренней» стороны, поразглядывал загорающих на скалах тюленей: я даже и не знал (или не помнил), что они здесь тусуются.
Потом прошёл мимо очень опасного для больших лодок места: Ревущих быков. Это группа скал, которые обычно бывают под водой. Называются так по специфическом звуку обтекающей их при определённых условиях воды.
Так вот, обычно они прячутся под водой и их особенно и не видно, но сейчас они так сильно повылазили, как я никогда раньше видел. Было очень интересно рассмотреть, как они там устроены.
Изучив Ревущих быков, я не мог не остановиться на острове Грина, который был там неподалёку.
Баклан взлетает с поверхности воды
Всё было, как в прошлый раз — поставил лодку на якорь на берегу, принёс сиденье, превратил его в стул и стал есть свой обед, вальяжно развалившись. Вот только Серёги не было, и рому никто не принёс.
Есть большая прелесть в хождении под парусом с хорошими друзьями, но и в одиночестве своя прелесть тоже есть. Но пока я сидел и размышлял о том, как я тут такой гордый один на всём острове, да и на соседних островах, вдруг появился чувак на моторной лодке и пришвартовался к берегу прямо напротив меня через маленький проливчик.
Ну, с другой стороны, появился и появился. Он пусть занимается своими делами, а я своими. Докончив обед, я обошёл свой остров, поговорил с чайками.
Помните, в наше с Серёгой посещение острова мы видели выступающую из воды подозрительно ровную скалу, предположительно искусственного происхождения. Теперь, в районе низкой воды, это была уже не отдельная скала, а явно очень старое судно — может быть, баржа? — отчасти лежащая на берегу, отчасти в мелкой прибрежной воде. Баржа вся заросла водорослями, и подробному обследованию не подлежала: только холистическому созерцанию, как предмет искуства. К сожалению, мне так и не удалось найти никаких упоминаний это баржи ни в литературе, ни в интернете. Так она и останется для нас загадкой.
К этому моменту одинокий чувак на моторной лодке отчалил и убрался восвояси, так что оставалось последнее: исследовать ту часть острова, на которой был он. Хотя на самой-пресамой воде, судя по навигационной карте, остров представляет из себя единое целое, у меня уже начался прилив, и ту часть от моей отделял проливчик с очень чистой водой: хорошо было видно дно?
Я пошёл переходить его вброд. Хорошо было видно прилив: сильное течение направлялось на запад, в сторону Бостона. Вода, прохладная и прозрачная, была где по колено, а где и выше живота.
Я вдруг осознал, что оставил на лодке и рацию, и телефон, и если я по каким-то причинам не смогу вернуться обратно на свою часть острова, то мне придётся ждать двенадцать часов следующей малой воды, и я буду довольно глупо выглядеть.
Та часть острова оказалась мееее интересной: больше гальки, меньше скал и меньше чаек. Зато виды на бухту и на Бостон открывались неплохие.
Но я всё равно решил, что «наша» часть острова и лучше и правильнее, и, не мешкая, туда вернулся — пока ещё можно было.
Дальше я загрузился обратно на «Морскую вилку» и повторил все шаги с прошлого раза: бросил якорь, поплавал, позагорал на трамплине. Вот только тюленей на этот раз не было. Наверное их привлекал Серёга, и без него они не стали к нам заглядывать.
На этом изучение острова Грина было завершено. Я поднял парус и отправился домой.
Мне кажется, что мы побывали практически на всех внешних островах, где только можно побывать. Есть ещё Малый Телячий остров, но это просто скалы к северу от Телячего. Высадиться там невозможно, да особо и не нужно. То же самое можно сказать о Shag Rocks, Баклановых скалах рядом с Малым Брюстером.
Вот сам Малый Брюстер — мы на нём ещё не были, и это как раз важное исключение. Это остров, на котором находится Бостонский маяк. Он принадлежит Федеральному правительству, и там были какие-то очень ограниченные дни и часы, когда на нём можно было высадиться. А сейчас он вообще закрыт для посещений, вроде бы там какой-то ремонт идёт. Будем ждать, пока откроется, чтобы и его добавить к коллекции.
Но если взять и, как обычно делают, грубо разделить их на две категории, — внутренние и внешние, — и заставить меня выбирать, то я безусловно скажу, что внешние манят меня больше.
Их дикость, грубость, отдалённость от мира людей… даже не знаю, как объяснять почему; мне-то самому понятно и без слов.
Внешние острова часто называют просто «Брюстерами», потому большинство их именно что Брюстеры: Большой Брюстер, Малый Брюстер (на данный момент закрытый для посещения), Средний Брюстер, Внешний Брюстер. К ним примыкает, и географически и тематически, Телячий остров.
Все эти острова (за временным исключением Малого Брюстера) мы за прошедшие годы посетили, изучили и полюбили. Если посмотреть на карту, то не считая совершенно не пригодных к высадке скал, оставался ещё один внешний остров, к северу от Телячьего. В прошлом я неоднократно называл его Зелёным островом (Green Island), хотя правильно называть его островом Грина (Green Island). В какой-то момент в прошлом он, кстати, назывался Северный Брюстер, так что совершенно невозможно не отнести его к Брюстерам.
В этом сезоне мы ходили под парусом преступно мало, но всё-таки иногда удавалось вырваться. Острова мы исследовали на «Морской вилке», которая для этого исключительно хорошо подходит. И вот одним погожим июльским днём мы спустили «Вилку» на воду в нашем стандартном месте, городе Уинтропе, быстро вышли из маленькой местной бухты в большую Бостонскую бухту и двинулись на восток.
«Ты на каком острове ещё не был?», — спросил Серёга. «На Грине», — ответил я. «Вот и отлично! — сказал Серёга. — Идём на Грин».
Остров Грина — маленький скалистый островок; одна из причин, почему мы на нём раньше не были, — это то, что там не очень понятно ни где встать на якорь, ни где высадиться. А на приливе он вообще становится несколькими разными островами. Площадь острова на малой воде (17.5 акров) в семь раз больше, чем на полной воде воде (2.5 акров). В общем, не очень удивительное соотношение для Бостонской бухты.
Давайте сразу посмотрим на навигационную карту. Вот они, все наши прекрасные Брюстеры и примкнувшие к ним Телячий и Грин.
Навигационные карты используют непривычные цвета. Белый — глубокая вода, голубой — более мелкая, светло-коричневый — суша, а вот зелёный, самый для нас интересный — это там, где на малой воде суша, а на полной она уходит под воду. Поскольку в реальной жизни в любом конкретном месте обычно оказываешься между малой и полной водой, места, где на карте много зелёного, могут выглядеть непредсказуемо — прямо как наш зелёный остров Грина.
По сравнению с соседними Брюстерами, островами с богатой историей (или хотя бы богатыми историями), про Грин известно очень немного — так, несущественный анекдот-другой, повторяемый из книги в книгу и из сайта в сайт. Что характерно, глава про остров в классической книге Эдуарда Сноу «Острова Бостонской бухты» (весьма короткая глава, я должен сказать) ровно так и начинается: We know very little about Green Island. Так что изучив всю имеющуюся литературу, я узнал только два факта про Грин: что он назван так в честь некоего Джозефа Грина, известного купца первой половины 17 века, который вроде как в какой-то момент владел этим островом. И что сейчас на острове гнездятся американские серебристые чайки (Herring Gulls), морские чайки (Black-backed Gulls), бакланы, ласточки, красноплечие трупиалы (Red-winged Blackbirds) и крысы. Да, вот ровно так и написано: на острове гнездятся крысы. И ещё было приписано, вы лучше не высаживайтесь на острове, не тревожьте несчастных животных. Мы в Бостоне серьёзно относимся к защите прав крыс.
Так или иначе, мы с Серёгой добрались до острова Грина, и настал момент истины: сможем ли мы вообще туда высадиться?
И тут сработал эффект зелёной территории на карте: если на неё посмотреть, то остров кажется совершенно неприступным, но мы там оказались на отливе, и хотя в общем-то в начале отлива, часа через полтора после полной воды, но там уже обозначилась вполне гостеприимная бухточка с покрытым галькой берегом (а не вертикальными скалами), да ещё и с наветренной стороны, то есть ветер дул с берега: самый лучший вариант для высадки на берег.
Ну мы и высадились. Взяли с «Вилки» сидения — я про них уже писал, они очень удобные и моментально превращаются в пляжные кресла, взяли еду и прозорливо припасённую Серёгой бутылочку рома с тематическим названием «Пират», уселись на берегу и стали всё это смаковать, наблюдая за «Вилкой», Бостонской бухтой и далёким силуэтом Бостона. Было тепло, солнечно, мы были одни на острове — и эти расслабленные минуты врезались мне в память как поразительный правильный способ проводить жизнь. Искал, искал его много лет, и вот, вдруг смог нащупать.
Саму «Вилку» мы поставили на недавно купленный якорь: зарыли его прямо на берегу, а ветер отогнал лодку от берега и она там тихо стояла, ждала нас.
После неторопливого обеда настала пора обследовать остров. Мы полезли вверх на скалы и оказались в царстве чаек и бакланов. Как обычно бывает в таких ситуациях, многие из чаек поднялись в небо и стали летать туда-сюда и истошно вопить. А вот бакланы молча снялись со своей скалы и улетели в неизвестном направлении.
Мы нашли одно разбитое чайкино яйцо, но в принципе «период гнездования» был давно закончен, и чайки вопили просто так, для порядка.
В одном месте острова были заросли зелёных кустов (и с воды видные). Если бы это действительно был бы Зелёный остров, то я сказал бы, что из-за этих кустов его так и назвали. Но раз это просто остров Грина, то уже и не важно.
Кроме кустов и нашего пляжика остров состоит исключительно из камней и скал. Вот, кстати, его спутниковая фотография из Google Maps. Уверяю вас, что скалы белые не от того, что покрыты снегом.
Кроме чаек, сверху открывались прекрасные виды на окрестные острова, маяк Грейвз, Бостонскую бухту с далёким Бостоном на западе, ну и на нашу «Морскую Вилку», терпеливо дожидавшуюся нас в пятнадцати метрах от берега.
Типичный остров Грина: белые чайки, чёрные бакланы (на заднем плане) и маяк Грейвз.
Вот снятая сверху круговая панорама с непередаваемыми на фотографиях вопдями чаек.
А вот ласточек и трупиалов (маленьких птичек типа воробьёв) мы не видели. И крысиные гнездовья тоже как-то не попадались… выходит, обманул путеводитель?
Из следов цивилизации мы видели только этот странный металлический артефакт, плотно впечатавшийся в гальку пляжа.
Да ещё, когда мы уже оседлали «Вилку» и начали выдвигаться обратно, Серёга обратил внимание на торчащую из воды у берега скалу, плотно заросшую водорослями. Какая-то она была подозрительно прямая и ровная.
Изучать её, однако, мы уже не стали. Но и обратно пошли не сразу: надо было ещё искупаться. Мы бросили якорь недалеко от берега и попрыгали в воду. Ну как попрыгали: я просто попрыгал, а Серёга сначала надел припасённые ласты и маску и уплыл куда-то далеко. Серёга способен плавать в воде любой температуры: если она в жидком агрегатном состоянии, ему подходит. Мне же было прохладно: всё-таки даже июль в Бостоне — это вам не Карибы. Я довольно быстро залез обратно на лодку и лёг загорать на трамплин (сетку между корпусами тримарана). Жутко удобно, кстати, лежать на ней, загорать и смотреть в небо.
Пока Серёга плавал, к нему довольно близко подобрался тюлень и стал за ним наблюдать. Серёга потом рассказывал, что тюлень с ним ещё и разговаривал. На самом деле, мы этого тюленя (или его брата) видели ещё с берега. Он патрулировал бухточку и присматривал за нами. К сожалению, когда мы видели тюленя, у меня под рукой не было фотоаппарата. А когда был фотоаппарат, мы тюленя не видели.
* * *
Так получилось, что в конце июля я снова попал на острова Грина, и снова на «Вилке», но на этот раз один.
Дело было в районе малой воды — очень интересное время в Бостонской бухте, когда проявляются вещи, обычно невидимые. Сначала я дошёл до скал Грейвза с одноимённым маяком, прошёл параллельно им с «внутренней» стороны, поразглядывал загорающих на скалах тюленей: я даже и не знал (или не помнил), что они здесь тусуются.
Потом прошёл мимо очень опасного для больших лодок места: Ревущих быков. Это группа скал, которые обычно бывают под водой. Называются так по специфическом звуку обтекающей их при определённых условиях воды.
Так вот, обычно они прячутся под водой и их особенно и не видно, но сейчас они так сильно повылазили, как я никогда раньше видел. Было очень интересно рассмотреть, как они там устроены.
Изучив Ревущих быков, я не мог не остановиться на острове Грина, который был там неподалёку.
Баклан взлетает с поверхности воды
Всё было, как в прошлый раз — поставил лодку на якорь на берегу, принёс сиденье, превратил его в стул и стал есть свой обед, вальяжно развалившись. Вот только Серёги не было, и рому никто не принёс.
Есть большая прелесть в хождении под парусом с хорошими друзьями, но и в одиночестве своя прелесть тоже есть. Но пока я сидел и размышлял о том, как я тут такой гордый один на всём острове, да и на соседних островах, вдруг появился чувак на моторной лодке и пришвартовался к берегу прямо напротив меня через маленький проливчик.
Ну, с другой стороны, появился и появился. Он пусть занимается своими делами, а я своими. Докончив обед, я обошёл свой остров, поговорил с чайками.
Помните, в наше с Серёгой посещение острова мы видели выступающую из воды подозрительно ровную скалу, предположительно искусственного происхождения. Теперь, в районе низкой воды, это была уже не отдельная скала, а явно очень старое судно — может быть, баржа? — отчасти лежащая на берегу, отчасти в мелкой прибрежной воде. Баржа вся заросла водорослями, и подробному обследованию не подлежала: только холистическому созерцанию, как предмет искуства. К сожалению, мне так и не удалось найти никаких упоминаний это баржи ни в литературе, ни в интернете. Так она и останется для нас загадкой.
К этому моменту одинокий чувак на моторной лодке отчалил и убрался восвояси, так что оставалось последнее: исследовать ту часть острова, на которой был он. Хотя на самой-пресамой воде, судя по навигационной карте, остров представляет из себя единое целое, у меня уже начался прилив, и ту часть от моей отделял проливчик с очень чистой водой: хорошо было видно дно?
Я пошёл переходить его вброд. Хорошо было видно прилив: сильное течение направлялось на запад, в сторону Бостона. Вода, прохладная и прозрачная, была где по колено, а где и выше живота.
Я вдруг осознал, что оставил на лодке и рацию, и телефон, и если я по каким-то причинам не смогу вернуться обратно на свою часть острова, то мне придётся ждать двенадцать часов следующей малой воды, и я буду довольно глупо выглядеть.
Та часть острова оказалась мееее интересной: больше гальки, меньше скал и меньше чаек. Зато виды на бухту и на Бостон открывались неплохие.
Но я всё равно решил, что «наша» часть острова и лучше и правильнее, и, не мешкая, туда вернулся — пока ещё можно было.
Дальше я загрузился обратно на «Морскую вилку» и повторил все шаги с прошлого раза: бросил якорь, поплавал, позагорал на трамплине. Вот только тюленей на этот раз не было. Наверное их привлекал Серёга, и без него они не стали к нам заглядывать.
На этом изучение острова Грина было завершено. Я поднял парус и отправился домой.
Мне кажется, что мы побывали практически на всех внешних островах, где только можно побывать. Есть ещё Малый Телячий остров, но это просто скалы к северу от Телячего. Высадиться там невозможно, да особо и не нужно. То же самое можно сказать о Shag Rocks, Баклановых скалах рядом с Малым Брюстером.
Вот сам Малый Брюстер — мы на нём ещё не были, и это как раз важное исключение. Это остров, на котором находится Бостонский маяк. Он принадлежит Федеральному правительству, и там были какие-то очень ограниченные дни и часы, когда на нём можно было высадиться. А сейчас он вообще закрыт для посещений, вроде бы там какой-то ремонт идёт. Будем ждать, пока откроется, чтобы и его добавить к коллекции.
