Записки сумасшедшего

Обсуждая со старшеньким последние приключения американцев в Афганистане, полез показать ему соответствующее место из любимого мною «Моби-Дика». Я вам его уже цитировал, но не откажу себе в удовольствии сделать это ещё один раз. (Перевод мой; повествование ведётся рассказчиком по имени Ишмаэль.)

Почему мне, неоднократно нюхавшему запах моря в торговом флоте, теперь втемяшилось в голову записаться в китобойное плавание? Невидимый полицейский офицер трёх богинь Судьбы, тот, кто постоянно выслеживает меня, следует за мной скрытно, манипулирует мной своими неисповедимыми способами, — он лучше всех может ответить на этот вопрос. И, безусловно, моя запись в это самое китобойное плавание составляет часть великой программы Провидения, написанной давным-давно тому назад. Что-то вроде краткой интерлюдии, соло между между более значительными номерами. Я так понимаю, что эта часть программки должна выглядеть примерно так:

Оспариваемые выборы президента Соединённых Штатов Америки

КИТОБОЙНОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ НЕКОЕГО ИШМАЭЛЯ

КРОВАВАЯ БИТВА В АФГАНИСТАНЕ

И, хотя я и не могу точно сказать, почему эти режиссёры, богини Судьбы, отвели мне такую жалкую роль в китобойном плавании, в то время как других записали в величественные роли в высоких трагедиях, в простые и короткие роли в изысканных комедиях, в весёлые роли в фарсах, — хотя я и не могу точно сказать, почему всё сложилось именно так, но теперь, вспоминая всё, что со мной произошло, мне кажется, я могу видеть проблески пружин и механизмов, мотивов, которые были хитроумно скрыты, представлены мне под разными личинами, привели меня к выполнению назначенной мне роли и притом создали у меня иллюзию того, что все мои действия были основаны исключительно на моей свободе воли и рассудительном выборе.

Помнится, я уже когда прочёл это в первый раз, поразился тому, что кровавая битва в Афганистане тогда, как и сейчас, была стандартным новостным заголовком. А теперь поразился ещё больше: там же ещё и оспариваемые выборы президента! Бессмертную книгу написал Мелвил, предвосхитил газетные заголовки на сто пятьдесят лет вперёд.

Тут сынок ещё вспомнил первую серию английского сериала «Шерлок» (который по Конан-Дойлю, но действие происходит в наши дни). Я её как раз недавно смотрел (да, я знаю, я тормоз). Там Холмс впервые встречается с доктором Ватсоном и по прихрамывающей походке точно определяет, что тот — военный доктор, раненый в Афганистане. Я когда это смотрел, как раз подумал, как ловко они вплели сюда современную реальность.

И что же вы думаете? Взял перечесть «Этюд в багровых тонах», и оказалось, что настоящий доктор Ватсон был военным доктором, раненым в Афганистане.

Как Пьер Менар у Борхеса написал новую злободневную книгу, переписав «Дон Кихота» слово в слово и буква в букву, так неожиданно актуально звучат и Мелвил с Конан-Дойлом.

[Начало здесь.]

Пока я размышлял о рассказе «Тлён, Укбар, Orbis Tertius», на глаза попалось два совершенно борхесовских случая в реальной истории.

Первый — Voynich manuscript, рукопись Войнича, таинственный рукописный том XV века, написанный неизвестным алфавитом на неизвестном языке, с большим количеством иллюстраций, в основном растений, из которых очень немногие были идентифицированы.



По-моему, довольно очевидно, что это один из томов Энциклопедии Тлёна:

Издание это тайное: составляющие его сорок томов (самое грандиозное сочинение, когда-либо затеянное людьми) должны были послужить основой для другого, более подробного, написанного уже не на английском языке, но на одном из языков Тлёна.

(Хотя у xkcd как всегда есть другое объяснение.)


А вот совсем другая прекрасная история, которую я не могу не пересказать вкратце.

Когда в 1930-х годах компания по имени General Drafting Company составляла дорожную карту штата Нью-Йорк, они сделали ловушку: воткнули на пустынной дороге вымышленный населённый пункт Agloe (по инициалам пары начальников). Если бы кто-то из конкурентов скопировал бы их карту, они бы поймали его на Algoe: никакого рационального объяснения присутствия на карте вымышленного города у тех бы быть не могло.

Через несколько лет General Drafting Company к своему большому удовольствию нашла Agloe на карте своего главного конкурента, Rand McNally. Дело запахло нешуточным судебным процессом. Однако у Rand McNally было объяснение. Название Agloe они взяли из официальным документов округа, в которых отмечалось что на том самом месте находится магазин под названием… Agloe General Store! Как выяснилось, когда владелец магазина придумывал ему называние, он посмотрел на исходную карту General Drafting Company, увидел, что магазин находится в Agloe и назвал его соответственно.

Круг замкнулся. Вымысел стал реальностью, а реальность основана на вымысле. Типичный борхесовский «хрён» из Тлёна: если долго что-то искать, оно появляется на самом деле.

Какое-то время Algoe был даже в гугловских картах. Потом его оттуда убрали, но он остался в более важной базе данных: GNIS (Geographic Names Information System), официальной информационной системе географических названий США: вот он, родимый.

«Методическая разработка “хрёниров” (сказано в Одиннадцатом томе) сослужила археологам неоценимую службу: она позволила скрашивать и даже изменять прошлое, которое теперь не менее пластично и послушно, чем будущее».

Или, как написано в величайшей книге все времён и народов,

Одна из теорий утверждает, что как только люди выяснят точно, как устроена Вселенная и зачем она существует, она немедленно исчезнет и будет заменена на ещё более странную и необъяснимую. Есть и другая теория, которая утверждает, что это уже произошло.

В своей прошлой заметке о рассказе Борхеса «Смерть и компас» я писал о непонятных попытках русского переводчика (или редактора) сгладить очевидно антисемитские моменты в тексте. (Которые на самом деле совершенно не антисемитские в том смысле, что являются художественной тканью текста, а не мнением автора. Но, как я писал, представляются мне в 1942 году совершенно бестактными.)

Так вот, переводчик в книге, изданной в 1984 году, обозначен как «Е. Лысенко». Это Евгения Михайловна Лысенко (ныне покойная). Про неё есть статья в Википедии, и там же ссылка на длинное интервью с ней в Русском Журнале. Мне сложно судить, кто она по национальности, но её муж Леонид Ефимович Пинский — безусловно еврей (был посажен в 1951 г., в дальнейшем был диссидентом). Так что можно предположить, что она сознательно сглаживала углы в переводе, пусть и в некоторый ущерб сюжету.

Если так, то она явно считала, что изменяя текст художественного произведения, может воздействовать на реальность. Сюжетный ход, очень близкий Борхесу.

Вдруг взял и прикупил себе томик Борхеса по-английски. Интересно читать, сравнивать русские и английские переводы, находить в них слабые и сильные места и стараться реконструировать в голове стоящий за ними испанский оригинал — само по себе вполне борхесовское занятие, как мне кажется.

Возьмём, к примеру, рассказ под названием «La muerte y la brújula» (в русском переводе «Смерть и буссоль», в английском «Death and the Compass»).

Это, наверное, самый еврейский рассказ Борхеса. И самый детективный. Начинается с убийства делегата Всемирного конгресса талмудистов из Подольска д-ра Марселя Ярмолинского, специалиста по хасидизму. (В английском переводе его почему-то зовут Марком.)

Происходит ещё два убийства, связанные — или не связанные — с непроизносимым четырёхбуквенным Именем Бога. Главный герой — сыщик (разумеется), с умляутом в фамилии, но в какой стране дело происходит, всё равно непонятно, так почему бы и не с умляутом — пытается разобраться в них при помощи научных работ Ярмолинского.

Что я много лет не мог понять, так это смысла названия. По-русски — я, честно говоря, не знаю, что такое буссоль. А вы знаете? По-английски, интересное дело, слово compass может означать как географический компас, так и циркуль, что очень удачно подходит по смыслу.

Я испанского не знаю ни капли, но умею копировать испанские слова в гугл. Заглавное слово brújula безусловно означает географический компас. В рассказе, к счастью, оно встречается всего два раза, искать легко. В первый раз сыщик узнаёт, что три преступления произошли в вершинах равностороннего треугольника (на карте). Поскольку в Имени четыре буквы, он ожидает четвёртое преступления в недостающей вершине ромба, построенного на основе этого треугольника.

Los tres lugares, en efecto, eran equidistantes. Simetría en el tiempo (3 de diciembre, 3 de enero, 3 de febrero); simetría en el espacio también… Sintió, de pronto, que estaba por descifrar el misterio. Un compás y una brújula completaron esa brusca intuición.

В русском переводе: Три указанные точки действительно находились нa рaвных рaсстояниях. Симметрия во времени (3 декaбря, 3 янвaря, 3 феврaля), симметрия в прострaнстве… Вдруг он почувствовал, что сейчас рaзгaдaет тaйну. Это интуитивное озарение дополнили компaс и буссоль.

По-английски: The three sites were in fact equidistant. Symmetry in time (the third of December, the third of January, the third of February); symmetry in space as well… Of a sudden he sensed he was about to decipher the mystery. A set of calipers and a compass completed his sudden intuition.

Путаница немаленькая. Придётся разбираться.

Начнём с испанского, un compás y una brújula. Как я уже сказал, brújula — это компас, а compás — не что иное, как циркуль! Это, безусловно, и обязан быть циркуль: ведь с его помощью на карте можно легко убедиться в том, что треугольник действительно равносторонний и (ещё более важно для сюжета) найти недостающую четвёртую вершину ромба.

Русский переводчик облажался по полной программе. Сначала он неправильно перевёл compás как компас (позор, не знаешь, посмотри в словаре, я ещё маленьким мальчиком знал выражение «ложные друзья переводчика»), а потом дошёл до brújula, увидел, что это тоже компас, всполошился и стал выдумывать синонимы. И выдумал совершенно невпопад. Буссоль (происходит от фрацузского boussole — компас — ну и путаница же у нас с этими словами!) — геодезический инструмент для измерения углов при съёмках на местности. Совершенно невозможно себе представить, чтобы борхесовский герой занимался бы «съёмками на местности», ведь он уже нашёл нужную точку на карте. Единственное объяснение состоит в том, что переводчик высосал никому неизвестное русское слово буссоль из пальца, и потом запихал в название рассказа. Очень просто и понятное название («Смерть и компас») получилось непонятным (и невпопад). Молодец, хорошо поработал!

Ну, а английский переводчик увидел два разных слова (циркуль и компас), которые на английский переводятся одним и тем же словом compass, тоже всполошился и тоже пошёл искать синонимы, но уже не к компасу, а к циркулю. И тоже нашёл немножко невпопад. Calipers — общее название для инструментов, измеряющих длину чего бы то ни было. Один из их вариантов — dividers (я их хорошо знаю, они активно используются в морской навигации) — выглядят как циркуль, но со второй иголкой вместо грифеля. Они применяются, в частности, для сравнения длин двух отрезков. Убедится, что данный треугольник равносторонний, ими можно моментально, а вот достроить ромб — не очень. В любом случае, оплошность переводчика на английский не испортила названия рассказа, и оно правильно звучит как «Death and the Compass».

К сожалению, это расследование не даёт ответа на резонный вопрос: а зачем всё-таки сыщику с умляутом компас? Очевидно, что помочь в построении ромба он никак не может. Правда, в предыдущем тексте упоминаются три стороны света, в которых были совершены преступления. Он мог захотеть проверить это, но вот перед ним лежит карта, север сверху, компас опять-таки не нужен. Потом он отправляется в четвёртую точку, но тут уж совсем невероятно, что чтобы найти известное по карте место в городе нужно было пользоваться компасом.

Так что, увы, склоняюсь я к мысли, что и сам Борхес тут не без греха, вставил компас заради красного словца (и, главное, непонятно зачем: по мне так «Смерть и циркуль» звучит даже лучше). Косвенным аргументом в пользу этой теории служит то, что он умудрился сделать ещё один ляп: назвал хасидов «сектой», а Ярмолинского (который, напомню, их изучал) — ересиологом, то есть специалистом по ересям. Ну ничего себе ересь!

Ну и наконец не могу не сказать ещё вот что. Рассказ написан в 1942 году. Писать в 1942 году рассказ, где всерьёз утверждается, что хасиды совершают человеческие жертвоприношения в каббалистических целях — это как-то всё-таки чересчур, на мой вкус. Что, Борхес, никак нельзя было другого времени выбрать? Я бы тогда, может, и компас бы простил.

* * *

P.S. Если вы знаете испанский (или знаете того, кто знает испанский), посмотрите пожалуйста в хорошем толковом словаре слова compás, brújula и heresiólogo и напишите мне, как они определяются.

[Продолжение здесь]