Записки сумасшедшего

Приспичило мне почему-то переслушать песни нежно мной любимого Владимира Семёновича Высоцкого о парусном мореплавании. Благо песен этих очень немного, примерно три. И все три, кстати, о пиратах.

И вот что я заметил. Часто у Высоцкого бывает яркий поэтический образ, который при ближайшем рассмотрении оказывается лишённым всякого смысла.

Вот, скажем, песня «Ещё не вечер».

За нами гонится эскадра по пятам,
На море штиль, и не уйти от встречи,
Но нам сказал «Спокойно!» капитан,
Ещё не вечер, ещё не вечер.

( Read more... )

На днях моя прекрасная жена смотрела в Нетфликсе новый документальный фильм о Леонарде Коэне и его песне «Аллилуйя» (I’ve heard there was a secret chord // That David played, and it pleased the Lord), ну и я его тоже краем глаза подсматривал.

Не могу процитировать точно (потому что, опять-таки, смотрел краем глаза и слушал краем уха), но когда Коэн написал эту песню и принёс её записывать в студию, она произвела там большое впечатление — в первую очередь тем, как он лихо там сочетает сакральное с профанным начинает Библией и царём Давидом, а кончает женщиной, с которой вчера спал.

Мне показалось сначала, что это, конечно, справедливое замечание, но чему тут особо удивляться? Похожим образом устроены и другие «еврейские» песни Коэна, которые мы с вами тут как-то упоминали, например, Who by fire и The Story of Isaac.

Но потом я подумал вот что. Во-первых, в «Аллилуйе» (по крайней мере, в окончательном тексте, который Коэн исполнял на концертах) идёт такая чёткая выверенная прогрессия от библейского к повседневному. Первый, очевидный смысл песни: аллилуйя, хвала Богу, она везде — и в песнопениях царя Давида, и в его грехах, и в повседневной жизни Леонарда Коэна.

( Read more... )

Борис Борисыч давно пел романс Вертинского «То, что я должен сказать» («Я не знаю, зачем и кому это нужно…»). И сейчас по понятным причинам начал петь её снова (вот, например, одно из недавних исполнений). Какое-то время назад я прочёл историю песни Вертинского: она написана в 1917 и посвящена юнкерам, погибшим в Москве во время захвата власти большевиками. «По всей Москве шло разоружение юнкеров, сопровождавшееся массовыми расстрелами» (цитирую по википедии).

А сейчас я послушал этот романс в исполнении Вертинского и обратил внимание на одно интересное отличие в словах.

БГ поёт:

Равнодушные зрители молча кутались в шубы,
И какая-то женщина с искажённым лицом
Целовала покойника в посиневшие губы
И швырнула в священника обручальным кольцом.

Я это всегда понимал так, что «зрители» были ни при чём, они просто проходили мимо и засмотрелись.

Но у Вертинского-то:

Осторожные зрители молча кутались в шубы...

То есть они молчали не потому, что не хотели ничего сказать! Они просто вели себя «осторожно», потому что на улицах были большевики с винтовками, а кроме того, и знакомые могли бы стукнуть. Уж лучше было промолчать, никак не показывать, что поддерживаешь врагов режима.

Закидали их елками, замесили их грязью
И пошли по домам — под шумок толковать,
Что пора положить бы уж конец безобразию,
Что и так уже скоро, мол, мы начнём голодать.

А потом молча поехали домой, и только там, дома, на кухне решились выразить своё мнение о происходящем вокруг, да и то в максимально безличной форме, не предполагающей никаких действий говорящего: «Пора бы положить конец безобразию».

По-моему, зря Борис Борисыч поменял это слово. Песня становится глубже и актуальнее, если вернуть его на место.

Вспоминается, что в марте 2014 года в этом журнале был проведён месячник военной-патриотической песни. Повторять их я сейчас не буду, все желающие могут кликнуть на тег song и отмотать назад к тому самому марту.

Но одну песню всё же повторю — важную военно-патриотическую песню Аквариума про авиацию.


Истребитель

Иногда длина моего тормозного пути исчисляется десятилетиями. О существовании канадского еврея Леонарда Коэна из Монреаля, поэта и автора песен, я узнал буквально два или три года назад, а ведь он начал выступать ещё моего рождения! И начал я своё знакомство с ним с песни First we take Manhattan, прямо скажем, не самой показательной для его творчества.

А как следует расслышал его только сейчас, уже после его смерти. Много пронзительных, разрывающих сердце песен (или это я просто становлюсь с возрастом сентиментальным?). Много и длинных занудных песен, особенно в начале его творчества.

Есть у него много песен с еврейскими мотивами, и, что интересно (мне, по крайней мере), есть несколько с явными следами еврейских молитв.

Вот пара примеров. В службе Йом-Киппура (Судного дня) есть такой пиют (литургическое стихотворение), где каждая вторая строка начинается со слов «все верят». Например (в моём корявом подстрочном переводе),

Все верят, что Он помнит завет,
    распределяет жизнь всем живым существам.
Все верят, что Он жив и вечен,
    благ, помогает грешникам и праведникам.

И так далее, на полторы страницы.

А вот песня Коэна, где каждая строчка начинается со слов «все знают».


https://www.youtube.com/watch?v=Gxd23UVID7k

Эффект, естественно, достигается (в том числе) за счёт того, что молитва перечисляет положительные качества Бога, а Коэн, используя ту же общую структуру, начинает с несправедливого устройства жизни, а потом переходит и к неверности женщин.

Если вам эта параллель кажется неубедительной (я в ней уверен на сто процентов), то вот ещё один, уж совершенно пуленепробиваемый пример.

( Read more... )

Продолжая серию открытия музыки, которую все кроме меня знают десятилетиями, как-то вдруг стал слушать группу «Ацукыон». Раньше я ценил их исключительно по диску «Чайник вина», состоящем из песен Хвостенко, спетых автором и сыгранных Аукцыоном, начиная с «Орландины»:



Так вот, выяснилось (ну, то есть это я для себя выяснил), что у них и без Хвостенко есть много интересного. В частности, как-то вот обратил внимание на песню «Весна»:



Строго говоря, это даже не Аукцыон, а песня с сольного альбома лидера группы Леонида Фёдорова. Слова были помечены как принадлежащие Дмитрию Озерскому (штатному поэту Аукцыона) и Александру Введенскому. Стал разбираться (иногда тянет разбираться по самым мелким поводам). Озерский написал первую половину песни. Вторая взята из абсурдистской пьесы Введенского «Ёлка у Ивановых» (1938).

Прочёл пьесу. Пьеса прекрасна. Прочтите и вы.

http://bryulik-dixi.livejournal.com/388805.html

Александр Введенский (1904-1941) — русский поэт и драматург, один из обэриутов. В 1941 г. арестован по обвинению в контрреволюционной агитации и скончался в заключении. Этот факт важен для понимания пьесы.

В прошлой раз я писал о кажущихся мне весьма искусными песнях-зарисовках Марка Нопфлера и Dire Straits. Сегодня я хочу поговорить об одной песни из «Коммюнике», их второго альбома (1979), которая тоже в сущности зарисовка с натуры, но уже не такая понятная и однозначная. Песня называется Single Handed Sailor, Моряк-одиночка.

(По-английски single-handed означает идущий один на лодке, в команде, состоящей из одного человека. Никакой эмоциональной окраски, как в русском «одиночке», в этом слове нет. Hand в этом контексте значит член команды, например: all hands on deck — свистать всех наверх.)

Послушайте песню, прочтите слова, а потом я попробую объяснить, о чём она (по моему пониманию).

( песня )

Вопрос: в чём культурная важность этой песни?

Россия, которую мы думали, что потеряли — вроде бы возвращается. ТАСС, ГТО, ВДНХ — полузабытые слова, от которых пахнет детством и теплом. В этой связи как нельзя кстати приходится и наш месячник военно-патриотический песни, который продолжает Владимир Семёнович Высоцкий.

Солдаты группы «Центр»
В дорогу живо

По непрекращающимся просьбам радиослушателей продолжаем наш месячник военно-патриотический песни песни. Сегодня у нас в гостях Юрий Юлианович Шевчук и группа «ДДТ».

Победа

Приятного прослушивания!

Наш месячник военно-патриотической песни продолжает Борис Борисович Гребенщиков и группа «Åквариум». Приятного прослушивания!

Тема для новой войны
Ласточка
Этот поезд в огне
Слова растамана
Любовь во время войны

Когда мне было лет шестнадцать, по радио много крутили песню группы Eagles «Отель Калифорния». Слов я тогда был разобрать практически не в состоянии, кроме припева:

Welcome to the Hotel California,
Such a lovely place,
Such a lovely place,
Such a lovely face…

…и всю дорогу думал, что это такая романтическая песня о романтической стране Калифорнии (а значит, в широком смысле слова, и Америке).

С тех прошло много-много лет, слушать романтические песни об Америке мне уже давно не интересно, но только совсем недавно я наконец-то сподобился вслушаться в слова этой песни.

Вслушайтесь и вы. Вот её красивый акустический вариант.



В общем, оказалось, что это — лихо закрученная, депрессивная и антиамериканская песня. И после того, как я её много раз послушал, и вроде решил, что более-менее понял слова — не какие там слова понял, а что они значат — я вдруг понял, что знаю русское переложение этой песни! Вот послушайте. Тоже замечательная песня, хотя и совсем с другой музыкой.



Это, естественно, не точный перевод, скорее фантазия на тему. Тем более интересно сравнить их: насколько мрачен русский ад и насколько блестит и сверкает американский. Самым удивительным мне представляется сравнение концов обеих песен. Оказывается, из русского ада есть выход, и, собственно, мы все его знаем — эмиграция. В американском аду никто не держит, но выхода нет:

You can check out any time you like,
But you can never leave.

Если вы до сих пор думаете, что сюжетная канва этих песен — простое совпадение, вот вам в качестве доказательства практически одинаковое место.

У Eagles:

So I called up the Captain,
“Please bring me my wine.”
He said, “We haven't had that spirit here since nineteen sixty nine.”

У Высоцкого:

«Кто хозяином здесь? Напоил бы вином».
А в ответ мне: «Видать, был ты долго в пути…»

В обоих случаях бросается в глаза необъяснимое обращение лирического героя за вином не к официанту, а к кому-то главному — как будто бы он заранее ожидает отказ и подозревает в нём глубокий смысл. Ну а в русской версии и само слово вино кажется странным. Что там пьют в русских кабаках? Пиво? Брагу?

В общем, совпадение явно не случайное. Остаётся только понять, мог ли Высоцкий знать «Отель Калифорния». Здесь мы можем только строить догадки. Известно, что он интересовался западной музыкой. Наверняка Марина Влади привозила всякие новинки. Она же могла и перевести: английским Владимир Семёнович владел слабо.

К сожалению, в этой моей стройной теории есть одно слабое место: Высоцкий написал свою песню в 1974-м году, за да года до Eagles (1976)! Так что выходит, это они у него позаимствовали. Неужели им перевела Марина Влади?

«Несчастный Случай» выпустил новый альбом, «Тоннель в конце света», который можно скачать совершенно забесплатно прямо у них на сайте.

Ну что вам сказать? Сначала я был несколько разочарован («Несчастный Случай» уже не тот!), но потом понял, что четыре песни из альбома мне нравятся, а это очень немало. И в них, в этих песнях, — та поразительная смесь иронии, сарказма, лирики, и философии, где никогда не понятно, что есть что, и выходит, что понамешано всего, в каких-то непонятных пропорциях, — смесь, которую я, признаться больше нигде, кроме как у них и не слышал.

Ну например (цитирую и расставляю знаки препинания на слух):

...любовь улетает быстрее, чем ветер,
и женщине мало быть просто любимой,
а дети, как те гималайские йети,
упрямы, загадочны, неуловимы...

или:

Терпи, терпи!.. Душа моя, не ты ли
сказала мне, терпи, моя душа?
Мне разум мой не дал ни рук, ни крыльев,
ни сердца, ни мотора, ни шиша...

или даже:

В твой воспалённый разум на рассвете
введёт войска твоё сорокалетье.

Альбом в целом, я бы сказал, на четвёрку, но вот эти песни на натуральную пятёрку. Обязательно послушайте!

Кстати, оказавшись на сайте «Несчастного Случая», я с большим удивлением обнаружил что ни только этот, но и все остальные альбомы можно там скачать совершенно бесплатно. Что-то в этом есть неправильное. За хорошие вещи надо платить. Эй, на барже, прикрутите кнопку Donate!